В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
– Как развеять шар?
– Верни огонь обратно в искру, – невозмутимо посоветовал Аламейский.
– Втянуть в себя?.. Но как?
– Огонь – это твоя сила, пропущенная через призму полученного дара. Просто забери ее, и заклинание на таком уровне распадется.
Несколько секунд тишины, когда я даже не дышала, показались вечностью.
– Не могу, – сдавленным голосом покаялся Оливер. – Не влезает обратно!
– Тогда держи, – усмехнулся Аламейский.
– Не могу уже…
– Тогда развей заклинание. – Альтернатива прозвучала откровенной издевкой.
Видеть Оливера в замкнутом круге больно.
Я кусала губы, подавив первый порыв вмешаться. Аламейский два часа терпеливо учил моего ребенка, умело подначивая. Не всякий наставник способен проявлять подобную выдержку и добиться быстрых результатов. И да, вынуждена признать: тренировка после поджога дома все же полезна – она не позволяет зациклиться на неудаче и страхах. Подожду, чем закончится занятие, и тогда уже решу: наорать на Аламейского или расцеловать.
– Не могу ни развеять, ни держать дальше! – простонал Оливер.
– Тогда бросай, – легко разрешил Аламейский.
– Куда? – изумленно спросил Оливер.
– В сухое дерево.
Огненный сгусток размером с яблоко полетел, описывая дугу. Корявая, покрученная временем черная лиственница вспыхнула, как солома. Ярко, мощно, быстро сгорая.
– Эх, а я так хотел выполнить ваше задание! – сокрушался Оливер, не сводя взгляда с догорающего дерева. – Ваше чародейство, я не сумел пройти испытание и не вправе проситься в ученики.
– Отчего же? Условие ты выполнил: доказал, что достоин обучаться у меня, – спокойно произнес Аламейский.
Мое сердце стучало как сумасшедшее. Что?.. Сам Аламейский будет обучать моего ребенка?
– Вот мама обрадуется – меня будет обучать универсал! – Оливер старался выглядеть солидно, но радость прорывалась в каждом слове и жесте. – И в ученики вы взяли только благодаря моей настойчивости!
Легкая улыбка играла на тонких губах инспектора, когда он повернулся спиной к горящему дереву.
– Беги обрадуй мать.
Я присела в кустах, подчиняясь порыву. Не хотелось, чтобы они поняли, что я подсматривала.
Окрыленный триумфом Оливер пробежал в нескольких шагах от меня, ломясь сквозь заросли, как молодой олень.
Одним пассом погасив лиственницу, Аламейский медленно направился по пробитой в кустах тропе. Я почти не дышала, молясь Гармонии и даже ее сестре Дис, чтобы сделали меня невидимой.
Чародей остановился. Покашлял. Громко, насмешливо.
