В первый раз с брошью из музея все прошло гораздо быстрее.
– Возможно, ему нужно было как-то организовать пересылку украденного. Сейчас все может быть иначе.
Конечно, Аманда мысленно поторопила события. Она хотела, чтобы ее мать как можно скорее оказалась на свободе, однако когда завершится последняя глава этой печальной истории, они с Лэнгфордом расстанутся навсегда.
Они не говорили о грядущей разлуке, но она накладывала отпечаток на все их отношения в последние дни. И по ночам, лежа рядом с ним, она благодарила судьбу за отпущенный ей срок великого счастья и любви.
Это слово теперь так точно передавало ее отношение к Габриэлю, но любовь к нему уже давно наполняла ее сердце.
Перо застыло на мгновение у нее в руке, она взглянула на Габриэля и позволила этому чувству охватить ее. Он истолковал ее промедление как нерешительность.
– Ты не знаешь, что писать?
Она сконцентрировала все свое внимание на листе бумаги.
– Я задумалась, как заставить шантажиста понять, что это последнее требование, на которое я согласилась. Он, вероятно, считает, что меня можно эксплуатировать до бесконечности. Мне хочется поставить негодяя на место.
– Сдержи свои эмоции до поры до времени. Не нужно вызывать у него излишних подозрений. Если таковые возникнут, он может серьезно осложнить дело.
Она отбросила мысль о дерзком вызове, который готова была бросить похитителю ее матери. Вызов, который она уже успела мысленно сформулировать, был слишком жестким, но и довольно ярким. И Аманда написала то же, что и в прошлый раз: «У меня есть то, что вам нужно». Она сложила бумагу и на оборотной стороне вывела: «Мистер Петтибоун».
Лэнгфорд положил письмо на стол, взял Аманду за руку и провел на террасу. Там был накрыт стол для чая.
Она сделала глоток. Лэнгфорд улыбнулся.
– Что тебя рассмешило? – спросила она.
– Ты получаешь такое удовольствие от чая! Выражение лица и то, как ты вдыхаешь, как смакуешь его, закрыв глаза, – все это напоминает моменты, когда ты воспринимаешь другие удовольствия.
Аманда залилась краской.
– Больше никто, кроме меня, не обращает на это внимания. И никто, кроме меня, не знает, как ты ведешь себя… при других обстоятельствах.
Аманда поставила чашку на стол.
– И по этой причине постоянно угощаешь меня чаем? Чтобы видеть мое удовольствие? А ты получаешь удовольствие, видя мое удовольствие?
– Иногда. Но я приказал подать чай, потому что знаю, как он тебе нравится.
– В школе нам никогда не давали чаю. И с тех пор я ни разу не могла себе позволить более или менее сносного напитка.
Она подняла чашку, и ее лицо скрылось за ней, пока она пила.
Он смотрел на нее, откинувшись на спинку кресла.
– Ты сказала нечто такое, что меня удивило. Воры, дескать, должны быть незаметны.