Они не говорили о грядущей разлуке, но она накладывала отпечаток на все их отношения в последние дни. И по ночам, лежа рядом с ним, она благодарила судьбу за отпущенный ей срок великого счастья и любви.
Это слово теперь так точно передавало ее отношение к Габриэлю, но любовь к нему уже давно наполняла ее сердце.
Перо застыло на мгновение у нее в руке, она взглянула на Габриэля и позволила этому чувству охватить ее. Он истолковал ее промедление как нерешительность.
– Ты не знаешь, что писать?
Она сконцентрировала все свое внимание на листе бумаги.
– Я задумалась, как заставить шантажиста понять, что это последнее требование, на которое я согласилась. Он, вероятно, считает, что меня можно эксплуатировать до бесконечности. Мне хочется поставить негодяя на место.
– Сдержи свои эмоции до поры до времени. Не нужно вызывать у него излишних подозрений. Если таковые возникнут, он может серьезно осложнить дело.
Она отбросила мысль о дерзком вызове, который готова была бросить похитителю ее матери. Вызов, который она уже успела мысленно сформулировать, был слишком жестким, но и довольно ярким. И Аманда написала то же, что и в прошлый раз: «У меня есть то, что вам нужно». Она сложила бумагу и на оборотной стороне вывела: «Мистер Петтибоун».
Лэнгфорд положил письмо на стол, взял Аманду за руку и провел на террасу. Там был накрыт стол для чая.
Она сделала глоток. Лэнгфорд улыбнулся.
– Что тебя рассмешило? – спросила она.
– Ты получаешь такое удовольствие от чая! Выражение лица и то, как ты вдыхаешь, как смакуешь его, закрыв глаза, – все это напоминает моменты, когда ты воспринимаешь другие удовольствия.
Аманда залилась краской.
– Больше никто, кроме меня, не обращает на это внимания. И никто, кроме меня, не знает, как ты ведешь себя… при других обстоятельствах.
Аманда поставила чашку на стол.
– И по этой причине постоянно угощаешь меня чаем? Чтобы видеть мое удовольствие? А ты получаешь удовольствие, видя мое удовольствие?
– Иногда. Но я приказал подать чай, потому что знаю, как он тебе нравится.
– В школе нам никогда не давали чаю. И с тех пор я ни разу не могла себе позволить более или менее сносного напитка.
Она подняла чашку, и ее лицо скрылось за ней, пока она пила.
Он смотрел на нее, откинувшись на спинку кресла.
– Ты сказала нечто такое, что меня удивило. Воры, дескать, должны быть незаметны. Возможно, именно поэтому мать и отправила тебя в школу.