У нее возникло желание выбежать из дома как можно скорее. Ее супруг не только вернулся, но и притащил с собой своего преступного сообщника. Разве не говорил мистер Баджер, что у этого Берри еще более возмутительная репутация, чем у самого Джеймса?
Наверное, уже завтра констебли начнут колотить к ним в двери. Никогда еще за все эти годы Тео так остро не чувствовала, что ей не хватает поддержки матери.
– Ваша светлость, я думал, вы собираетесь в…
Тео резко вскинула руку, и дворецкий тотчас умолк.
– Мейдрон, позже, прошу вас.
Решив встретиться с Джеймсом лицом к лицу, прежде чем сбежать, Тео поспешила в библиотеку – пока не передумала. Она заново отделала эту комнату после смерти старого герцога. Теперь здесь не оставалось ничего, что могло бы напомнить ей момент унижения, сгубивший ее брак. Тогда герцог вошел в ее комнату, а она стояла на коленях перед его сыном, оказывая ему услугу, при одном воспоминании о которой ее до сих пор бросало в дрожь.
В то время панели комнаты были обшиты темным деревом, а окна закрывали малиновые шторы. Единственным же украшением являлись портреты давно умерших охотничьих собак. Теперь высокие, от пола до потолка, стеллажи чередовались с белыми деревянными панелями, в каждой из них имелась темно-голубая, цвета барвинка, вставка, разрисованная различными фантастическими изображениями, навеянными последними открытиями в Помпеях.
Занавеси – разумеется изготовленные на ткацких станках Рейбернской фабрики, – были в белую и синюю полоску, с маленькими цветочками, разбросанными на синем. А все оставшиеся фарфоровые пастушки, избежавшие гнева прежнего герцога, уже давно были сосланы на чердак; вместо них радовали глаз изделия «Керамики Ашбрука», древнегреческая и римская тематика которых прекрасно гармонировала с причудливыми рисунками на панелях.
Тео осматривала комнату, стараясь не смотреть на мужчину, находившегося здесь сейчас. Она так нервничала, что ей пришлось подбодрить себя, мысленно перечисляя собственные достижения.
Джеймс же сидел за письменным столом, которым она обычно пользовалась, и, видимо, писал письмо. Он сбросил сюртук и закатал рукава рубашки.
Тео сделала глубокий вдох.
– Добрый вечер, Джеймс, – сказала она, проходя мимо стола.
Когда она заговорила, он поднял взгляд от листа бумаги, лежавшего перед ним, и встал. Очевидно, он не совсем утратил манеры английского джентльмена.
– О, Дейзи… – Герцог вышел из-за стола и поцеловал руку, которую она ему протянула.
