Когда он выпрямился, жена внимательно его оглядела.
– Меня зовут Тео, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Господи, как ты изменился, Джеймс. Неудивительно, что я тебя не узнала сегодня утром. Не подать ли тебе бокал хереса? – Она подошла к столику, где стояло несколько графинов, и вытащила из одного пробку.
– Я редко пью, – произнес Джеймс возле ее плеча.
Тео вздрогнула от неожиданности и выронила стеклянную пробку, но муж ловко поймал ее на лету.
– Позволь мне. – Он взял графин из ее рук и налил ей бокал хереса. – Я вижу, у тебя тут три сорта бренди, а это означает, что ты не походишь на остальных леди в выборе спиртного – как, впрочем, и в других отношениях.
Тео лихорадочно пыталась понять, не хотел ли он смутить ее, косвенно намекая на нехватку у нее английского очарования? Но она тут же отбросила эту мысль и сделала изрядный глоток хереса, тотчас ощутив, как он согревает горло.
– Твой кузен Сесил очень любит бренди, и я держу его для него, – сказала Тео, направляясь к кушетке, сменившей диван в стиле рококо, который она выбросила.
Усевшись, она внимательно наблюдала, как незнакомец, считавшийся ее мужем, наливал себе бокал портвейна. Затем он направился к ней. Когда же он приблизился, она откинула назад голову, чтобы лучше разглядеть его с головы до ног.
– Ты стал на удивление огромным.
– Да. – Он сел рядом с ней, и Тео осторожно отодвинулась от его жаркого бедра. – Когда мне было чуть больше двадцати, я неожиданно вырос на несколько дюймов. Я объясняю это исключительно воздействием морского воздуха.
Внезапно кушетка показалась ей совсем маленькой. Тео снова отхлебнула вина и покосилась на мужа, вернее – на его щеку.
– Полагаю, это мак у тебя под глазом…
Он утвердительно кивнул.
Тео согласилась бы скорее умереть, чем признать это, но его татуировка вдруг показалась ей… в каком-то смысле даже привлекательной.
– Сэр Гриффин тоже имеет подобную эмблему на лице? – Похоже, она справлялась со сложившейся ситуацией на редкость удачно. Многим ли женщинам предоставлялась возможность поговорить с пиратом – не говоря уж о том, чтобы принимать сразу двоих под своей крышей? И наверняка она была единственной английской аристократкой, оказавшейся замужем за таким человеком. «Что ж, все в конце концов разрешится, – сказала она себе. – Муж покинет Англию – без сомнения лучше уехать, чем быть повешенным, – и моя жизнь вернется в нормальное русло».
– Да, тоже имеет, – ответил Джеймс так небрежно, словно она спросила его о галстуке.
