– Я полностью согласен с мнением его светлости, – вмешался Мейдрон. – Один лишь взгляд на одного из вас только усугубит это прискорбное положение дел. Я вынужден был послать слугу на чердак, чтобы никто не смог пробраться сюда через крышу.
Тео судорожно сглотнула. Она внезапно почувствовала, что с нее хватит. К ее ужасу, на глазах у нее выступили слезы.
– Ладно, довольно, – резко произнес Джеймс. И прежде чем она поняла, что происходит, он подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице.
Тео открыла рот и тут же его закрыла. У мужа на руках ей было уютно, и она чувствовала себя в полной безопасности.
– Не думай, что ты можешь делать так постоянно, – пробурчала она, решив, что ей все же следовало воспротивиться.
– Буду, если захочу, – заявил Джеймс. Он даже не запыхался.
– Я личность, а не собственность, – сказала Тео, разозлившись. – Ты будешь… что, если захочешь? Таскать меня, как мешок муки? Прогуливаться по дому и вести себя так, словно ты уезжал всего на неделю? Что побуждает тебя думать, будто ты можешь обходиться со мной столь пренебрежительно?
Он устремил на нее спокойный непроницаемый взгляд.
– Я твой муж, Дейзи.
– Тео, – огрызнулась она, чувствуя себя дурой.
– Да, верно. Но должен заметить, что мне неприятно называть жену мужским именем. – Он плечом отворил дверь в спальню и, поставив жену на ноги, с улыбкой спросил: – Ты придешь ужинать в этом платье?
– В этом?… – переспросила Тео, прищурившись.
– В нем ты выглядишь восхитительно.
От такого комплимента она ощутила странный спазм в животе. Как мог этот мужчина, выглядевший как варвар, быть таким галантным?
Что ж, она вполне могла поужинать и в этом платье.
Спускаясь по лестнице, Джеймс чувствовал, что не может заставить себя вернуться в библиотеку. Он не хотел писать письма. Ему хотелось бросить жену на кровать, скользнуть рукой под блестящую зеленую ткань, окутывавшую ее тело, и…
Он помотал головой, стараясь отогнать эти мысли. Не имея возможности выйти через парадный вход, Джеймс выскользнул через черный и прошел через сад к узенькой двери, ведущей прямо в конюшню.
Он помнил конюшню как пыльное помещение с приятным запахом сена и лошадей. Теперь стены были побелены известкой, а пол выглядел настолько чистым, что на нем можно было даже спать, если не есть. Его жена любила, чтобы все содержалось в идеальной чистоте. Именно так ему сказал грум минуту спустя.
Джеймс посмотрел, как молодые парни выгребали солому из денника серого в яблоках.
