В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
Иначе…
— Десять лет здесь не был! — выдохнул старший.
Константин с ужасом уставился на него. Десять лет… Десять лет держать все в себе — немыслимо!
— Посмотрим кино, сынок⁈
Молодой человек в очередной раз едва не рассмеялся небольшой сумке в руках отца. Кто бы могу подумать, что сквозь древний коридор ЭТОТ человек тащит чипсы и сыр-плетенку, какие можно найти в любом магазине!
— Как в старые добрые времена⁈ — улыбнулся тот.
— Конечно!
Мало кто мог даже представить и уж совершенно точно никто не мог узнать, что самодержец предпочитает расслабляться просмотром старых комедий в компании с сыном.
Однако императоры, нынешний и, скорее всего, будущий — тоже люди.
Глава 11
Глава 11"
"— Я понял, — грустно констатировал Павел. — Я все понял.
Помогла тому очередная горошина, наколотая на вилку. Ее Волконский держал на уровне глаз. Две Леди за его столиком делали вид, что ничего не происходит.
— И что именно? — негромко спросила одна из собеседниц.
— Почему именно мне не нравится здешняя еда-а-а-а… — простонал молодой человек с болью в голосе.
Светлана вопросом заинтересовалась. Вика от подобного вопроса слегка, не к столу с дамами будет сказано, офигела.
— Она дорогая? — предположила девушка, чем заслужила оч-чень странный взгляд от присоединившейся к их столику Юсуповой.
Парень покачал головой, все так же не отводя взгляда от своей «цели».
— Не вкусная? — продолжила играть в угадайку она.
Брат ее лишь ухмыльнулся на подобное замечание и пожал плечами. Мол, есть можно.
— Зажрался, сволочь? — попробовала девушка еще один вариант.
Все это было произнесено столь прекрасно поставленным холодным голосом, что «уральская принцесса» даже не сразу поняла, что именно услышала. Она, конечно, слышала, что Павла называли странным, а его сестру Ледяной Сукой за умение всего несколькими ядовитыми «посылами» поставить а место кого угодно, но… Такого девушка не ждала.
— Думаешь? — переспросил Волконский, прервав свою странную «медитацию».
— Угу! — с королевской грацией чуть склонила голову его сестра.
— Знаешь, мне нравится, — задумчиво решил клановец, вновь возвращаясь к процессу созерцания горошка. — Хорошая теория, многое объясняет.
— А то… — вздохнула девушка с таким видом, будто вела беседу о поэзии минувших эпох.
— И все же… нет, — вынужден был разочаровать ее Павел.
Виктория замерла. Она знала Волконскую совсем другой: циничной, стервозной и способной в любой момент сорвать свой гнев на ком угодно по малейшему поводу.
