В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
А подивиться было с чего! На светлой и ровной полянке, диаметром метров в пятьдесят, восседала на раскладном туристическом стуле крепкая девушка с фигурой культуристки, и умиротворенным взглядом осматривала пространство. Кто бы сомневался, что «этот Волконский» направился именно к ней!
— Привал! — объявил он.
Брат с сестрой тут же сбросили рюкзаки и постарались подобраться поближе, чтобы не упустить ничего из разговора этих двоих. Все-таки, Игнату нужно было что-то докладывать Демиду Николаевичу. А пока его впечатления были настолько сумбурными, что он понятия не имел какими именно словами описать происходящее.
Подслушивать не пришлось. Парень особо голос не снижал.
— Привет, Валь! — махнул он рукой, сбрасывая с плеч рюкзак.
«Куда более тяжелый!» — подумал «уралец», с легкой завистью отмечая, что Волконский даже не запыхался.
— А, мелкий, — к ужасу Юсуповых обрадовалась девица. — Добрались-таки! Плететесь как черепахи!
«Гости» от такого «приветствия» просто застыли. Нельзя так с клановцами… Совсем нельзя! За такое так прилететь может, что мало не покажется!
Самое страшное было в том, что остальные происходящее воспринимали абсолютно… естественно.
Павел на то только хмыкнул и развел руками.
— Так не один шел, Валь! — сообщил очевидное Волконский.
— Был бы один — вообще бы убила! — отозвалась девица со смехом и, продемонстрировав широкую белоснежную улыбку, добавила. — Завтра… сегодня лень!
— Эй, Бешенная! — раздался крик богатырского сложения парня. — Выпьешь?
Черновласка, развалившаяся рядом с клановцами и родовитыми, только рукой махнула.
Вечером, мол!
— До вечера может и не остаться! — подхватил худощавый паренек с видом самым спокойным.
— Если Паша не позаботился об этом, то я сильно в нем разочаруюсь! — махнул лениво рукой девица.
«Паша!» — мелькнула одинаковая мысль у обоих Юсуповых. Да кто это такая, что так смеет обращаться к Волконскому⁈
— Кто-то будет? — переспросил первый парень у… Воронцова и Волконского.
— Давай! — потребовал Матвей Александрович, даже не изволив подняться на ноги.
Фляга перекочевала из рук в руки. Воронцов сделал небольшой глоток и довольно кивнул.
— Неплохо.
— А ты, Света? — тут же обернулся худой к Волконской.
