В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
Та уверенно кивнула. Это движение могло бы остаться незамеченным в вечерней тьме, если бы не отблески костра посреди небольшой опушки.
Волконский не стал спорить и направился к бревну, на котором в гордом одиночестве восседал Игнат, уставившись пустым взглядом на отблески пламени. С собой он захватил бутылку очень неплохого коньяка. Просто для улучшения взаимопонимания.
Отреагировал на нового соседа по «сидушке» Юсупов не сразу. Примерно через минуту он обернулся к клановцу и тихо спросил:
— Что это было?
Голос его звучал негромко и как-то подавлено.
Клановец на то только стаканчики пластиковые расставил прямо на земле и нацедил в них буквально по чуть-чуть благородного напитка. Игнат осушил свой словно воду сразу же. И тут же поставил стаканчик обратно, сопроводив действие вполне понятным жестом «Еще!». Волконский жадничать не стал. На этот раз налил побольше. Но и собеседник предпочел не «гнать» и просто взял стакан в руки.
— Тебя отправили, чтобы составить обо мне первичное мнение, — коротко пожал плечами Павел, чуть пригубив благородного напитка.
Игнат кивнул, вновь уставившись на костер.
В голове парня было пусто. Да, он мог перечислить события сегодняшнего дня Демиду Николаевичу, но его посылали не за этим. Молодой человек должен был составить свое мнение о Волконском и… его не было! Вообще черт его знает, что именно здесь происходит… А почему все воспринимают это НОРМАЛЬНО — вообще не понять!
Игнат покосился на о чем-то беседующих Елену Кошкину и Катерину.
— А дальше что? — поинтересовался «уралец».
Больше риторически, чем действительно надеясь услышать ответ.
— Шашлыки, — коротко, но уверенно заявил Волконский. — Зря, что ли, столько мяса с собой тащили⁈
Юсупов поднял взгляд к темному небу.
— Мальчики-девочки, а вот и мы! — раздался веселый голос той самой девицы.
