В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
— Хм… — негромко оценил Павел звонок с незнакомого номера, но тут нахал на иконку ответа. — Волконский. Слушаю.
— 安静! — раздался лязг бездушного голоса.
— Собак, что ли, разводите, — хмыкнул парень негромко.
Уж узнать одну их «уставных» команд для «песелей» его знаний ханьского хватило. «àn jǐng!». Дословно — «Тихо!». Базовая кинологическая команда. Не только, конечно. Но повелительная интонация дрессировщика отчего-то навевала именно такие ассоциации.
— Скорее сынов собак, — бесстрастно ответил голос. — Здравствуйте, господин Волконский.
Парень кивнул мысленно, мгновенно вспомнив о красном конверте, который ему доставили в больницу. И о его содержании.
— Мой господин желает встретиться с вами, — продолжил ханец на чистейшем русском.
— Значит, узнали! — хищно ухмыльнулся Павел, невольно подавшись вперед.
Виктория даже отшатнулась от горящих ненавистью глаз сюзерена.
— Уточняем последние детали, — уклончиво ответил помощник. — Однако господину Ии уже есть что сказать вам.
— Я напишу время и место, — выдохнул Волконский.
— Благодарю, — едва ли не церемонно попрощался Чжан.
Полный боли человеческий крик резанул по ушам Волконского за миг до того, как мужчина дал отбой.
Для него работа только начиналась.
Глава 3
Глава 3
Помощник Чжан остановился возле уже порядком заросшей грязью станины от какого-то станка. Мужчина молча поправил лацкан темного пиджака. Здесь было прохладнее, чем в глубине заброшенного механического цеха. Ночной ветерок, пробивавшийся сквозь давно лишившиеся остекления огромные окна, хоть чуть-чуть отгонял запахи пыли, ржавчины и гниющего дерева.
Откуда-то позади раздалось негромкое мычание.
— Сыны собаки, — покачал головой ханец и молча достал из футляра беспроводные наушники.
Глухие удары, негромкие вскрики и короткие бесстрастные команды на его родном языке буквально смыло волной успокаивающей классической музыки.
Теперь осталось лишь прикрыть глаза и хотя бы на пару минут представить себя не посреди заброшенного цеха, а дома с семьей и детьми.
Пальцы мужчины невольно потянулись к цепочке на шее. Кольцо сегодня он повесил на цепочку, чтобы не повредить во время допроса. Однако коснуться его мужчина не рискнул. Вовремя вспомнил, что кулак он сегодня ободрал в процессе активной «беседы».
— Tā mā de! — негромко выдохнул Чжан, припомнив чью-то мать.
Мужчина опустил голову и слегка поморщился, глянув на собственный кулак. Увиденное не понравилось. Он же профессионал, чтоб его. Не оставлять следов.
