Пока левой рукой отводил прыгающие навстречу ветви, пальцы правой руки прощупывали обереги, судорожно искали нужные, отбрасывали, наконец зажали что-то твердое, выпускать отказались. Олег быстро перевел взгляд на обереги. Грубо вырезанный птичий клюв выглядывал из-под указательного пальца, а средним Олег прикрыл извилистую бороздку, что могла означать змею, воду, верхнее небо.
Он выбежал на поляну, небо открылось шире. В синеве пролетела, дергаясь из стороны в сторону, белая бабочка, блеснули слюдяные крылышки стрекозы. В немыслимой высоте что-то виднелось.
Олег с трудом различил сокола-сапсана.
Слева над зелеными вершинками пролетел, медленно взмахивая большими черными крыльями, крупный ворон. Он миновал было поляну, затем замер, не двигая крыльями, начал набирать высоту, но не улетел от поляны, а поднимался к небу кругами, как голубь.
— Брат, помоги! — взмолился Олег.
Он вперил взгляд в далекую сверкающую точку, пытаясь нащупать сокола. Ворон поднялся над лесом, пошел ходить кругами. Голову поворачивал, глядя на проплывающие внизу деревья и поляны то одним глазом, то другим. Когда был над поляной, где затаились под деревом Олег с Гульчей, встрепенулся, чаще заработал крыльями...
ГЛАВА 13
Он не заметил блеснувшего, будто серебряная молния, стремительно падающего сокола. Сапсан страшно ударил грудью, во все стороны брызнули черные перья. Олег слышал, как хрустнули птичьи кости. Сокол подхватил на лету мертвую добычу и, роняя капли крови, поволок над лесом, часто и натужно хлопая крыльями.
— Спасибо, брат, — крикнул Олег вслед. — Ты всегда будешь на гербе нашего рода... Всего народа!
Он потащил Гульчу за собой, в распадке между низкими, словно болотные кочки, холмами замер, попятился. Гульча смотрела непонимающе, Олег зло прошипел:
— Змеиное место... Они и тебя не пощадят, поняла?
С этими странными словами — более того, оскорбительными! — потащил в обход. В быстром беге Гульча задыхалась, она потеряла все убийственные слова и сравнения.
Бежали долго, пещерник часто менял направление, хватался за нелепые обереги, раздражал Гульчу языческими обрядами, от чего-то прятался, заставлял ее ползти через бурелом, хотя рядом оставалась чистая поляна, продираться через колючие кусты, минуя ровное место.
К полудню он ее едва тащил, но чем выше поднималось солнце, тем чаще радостно блестели глаза пещерника. Наконец он сказал ясным и вроде бы удивленным голосом:
— Кажется, оторвались... Никогда бы не подумал... Такие противники!
— Го... вард? — прохрипела Гульча пересохшим горлом.
Олег даже не одарил ее взглядом:"
"— Бери выше...