Олег вместо ответа послал коня по едва заметной тропинке, Рюрик поехал следом за Гульчей, Игоря взял к себе на седло. Мальчишка радостно верещал, тянулся к кудрявой бороде отца. Умила и Асмунд пустили коней друг за другом. Рудый остался позади, приотстал.
Проехав немного, Олег резко вскинул руку. Все разом придержали коней. Рюрик и воеводы соскочили на землю, зажали коням морды, не давая заржать, приветствуя лошадей, чьи копыта застучали совсем близко. Олег увидел, как десятка два всадников пронеслись во весь опор, исчезли за ближайшими деревьями.
Когда цокот копыт затих, Рудый проговорил дрогнувшим голосом:
— Хотел бы я, чтобы неприятности на этом кончились!
Олег ответил хмуро:
— Для этого надо с утра проглатывать по жабе.
Рудый позеленел, его передернуло. Асмунд злорадно оскалил зубы, толкнул его в бок:
— По толстой, огромной, с бородавками!.. Зато весь день будешь знать, что самое худшее осталось позади.
Они медленно пустили коней, держась в стороне от дороги. Снова проскакали вооруженные всадники, шарили взглядами по сторонам, искали что-то. Олег темнел все больше. Он беспрерывно щупал обереги, оглядывался, приподнимался на стременах. Наконец обреченно махнул рукой:
— Похоже, их натравили... Попробуем полным галопом по этой дороге! Возможно, удастся проскользнуть через их рыбацкую сеть.
Они помчались во весь опор, уже не скрываясь. Справа мелькнули за кустами блестящие шлемы, теперь вдогонку неслись вопли. Отряд выметнулся на широкую дорогу, прорубленную в лесу, скакали по двое. Рюрик и Асмунд на ходу обнажили оружие."
"Сзади раздались крики, свистнула стрела. Олег пропустил Рюрика с женщинами вперед, оглянулся, возле него был Асмунд. Воевода оскалил зубы, левой рукой он держал поводья, а правой крепко сжимал топор.
Олег все чаще оглядывался, лицо его было несчастным. Глядя на него, тревожился Рудый, трогал то рукоять сабли, то швыряльные ножи. Асмунд на ходу крикнул ободряюще:
— Их там не больше двадцати! А нас пятеро мужчин. По четыре дурака на рыло. Если не считать святого пещерника, то по пять. Разве много?
Гульча услышала, метнула молнии глазами, оскорбленная, что пещерника исключают из мужчин, но возразить не успела, Рудый перебил:
— Асмунд, не многовато ли?
Асмунд несся, как черная скала, над головой взлетали комья земли, выброшенные копытами его огромного коня.
— Разве мы с тобой не дрались однажды с двадцатью? Спина к спине, вдвоем?
— Тогда мы только что вышли из корчмы, — напомнил Рудый нервно. — Я тогда готов был биться с самим Ящером! А сейчас я не ел целую неделю. По-людски не ел.
— Дать хлебнуть? — предложил Асмунд, услужливо лапая на поясе баклажку.
Рудый резко отстал, дорога сузилась, привела к обрыву.