Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Что за народ будет, если постесняется взятку дать?
Постоялый двор был просторным, а дом в три поверха, с просторными конюшнями и навесом для подвод и товаров. С крыльца важно сходила кучка степенных купцов, за ними несли дорожные вещи. Рудый обрадовался:
— Места освобождаются!
— А вдруг бегут от клопов? — предположила Гульча. — Я слышала, на постоялых дворах они бывают с жуков.
У Рудого вытянулось лицо, и он сказал обеспокоенно:
— Надо проверить.
Он исчез в доме, долго не показывался. Наконец гибкая фигура Рудого возникла на крыльце, лицо сияло.
— Все в порядке! Здесь клопы обыкновенные. С ноготь, не больше."
"Гульча взглянула на его широкие ногти, и на ее нежной коже сразу выступили крохотные красные точки. Она принялась яростно чесаться. Асмунд завел лошадей в конюшню. Наконец, ведомые Рудым, все поднялись наверх в комнаты.
— Добрались, — вздохнула Умила. — Неужели и дальше будем трястись на этой телеге?
— Надеюсь, мы сбили возможную погоню со следа, — сказал Олег с сомнением.
Умила едва не кинулась ему на шею. Рудый возмутился:
— Святой пещерник, ты не сбрендил в своей пещере? Если бросить, то поймут сразу — дело нечисто. Я берусь продать телегу, она ж денег стоит!
Рюрик заметил устало:
— Святому пещернику набрыдло быть всегда правым. Телегу продай, но постарайся не ободрать на этом половину городища.
Их разместили в двух свободных горницах. Рудый полез помогать хозяину в подполье.
Хозяин и Рудый вылезли из подвала, держа по широкому кувшину. В глазах Рудого была тихая радость, он слегка покачивался.
— Пиво? — спросил Асмунд радостно.
Мужик посмотрел на него так, словно Асмунд плюнул ему в тарелку. Рудый бросил на воеводу укоризненный взгляд:
— Дурень! Это хмельной мед! Не знаю, не хлопцы ли Кия оставили? Запах с ног валит.
Игорь спал поперек ложа, укрытый шкурами. За широкой занавеской плескала вода, снизу натекла лужа. По тени Олег узнал княгиню — сидела в широкой лохани, отмывалась.
— Что-то стряслось? — встрепенулась она.
— Все хорошо, — успокоил Олег. — Плавай.
— Мне нужен топор, чтобы соскрести грязь, — ответила она сердито.
Олег смолчал, беззвучно открыл дверь и вышел на крыльцо.
