В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Я разглядываю мусор. Но не потому, что мне надо подумать над своим ответом. А потому, что парк приезжали убирать волонтёры, руководил которыми бывший муж Полины. Её любовь. Та, что не проходит, не забывается, не лечится. Та, что навсегда. Алекс просил не упоминать Романа и всего того, что нам теперь известно о Полине. Но ощущение, что я тоже знаю её болевые точки, даёт такую уверенность - я даже позволяю себе усмехнуться.
- Боюсь. Боюсь даже больше, чем прежде. Но совершенно других вещей.
- А того, что его убьют, если он ввяжется в войну за свои клубы, не боишься? - всё же заставляет она меня снова остановиться.
- Ты вроде сама взялась ему помогать, - хочу прибить её взглядом. За то, что так легко говорит о том, о чём я даже думать боюсь.
- Я - да. Но я не его жена. Мой ребёнок не останется без отца оттого, что я сподвигла мужа на эту борьбу.
- Ты обвиняешь меня в том, что я его поддерживаю? - не верю своим ушам. Просто задыхаюсь от возмущения. - Осуждаешь за то, что не бью его по рукам? Не выношу мозг, напоминая, как это опасно? Или за то, что позволяю ему делать то, что он должен? Завершить то, без чего перестанет себя уважать.
- Я не знаю, ты мне скажи, зачем вернулась, - разводит она руками. - Лично я сразу была о тебе невысокого мнения. Выскочила замуж за богатенького, вернулась с пузом, а он оказался бедненьким. Вот и настраиваешь его всё вернуть, чтобы не остаться у разбитого корыта.
- Да как ты смеешь, - хватаю ртом воздух, стиснув кулаки, и никак не могу подобрать слов, чтобы её обозвать.
- Надо, чтобы рядом с ним была женщина, которую он заслуживает, - и не думает она пасовать. - Чтобы он растил своих детей, а не нагулянных.
- Уж не себя ли ты имеешь в виду?
- Нет, не себя, - хмыкает она. Но я и так уже услышала достаточно, чтобы и дальше это терпеть.
- Это твой муж растил чужого ребёнка, а не мой.
- Мой муж был бесплоден, - произносит она едва слышно, словно у неё резко пропал голос, и бледнеет. - И это было наше общее решение.
- А не ты ли довела его до могилы своим ядовитым язычком?
- Ах ты... Да как ты... - открывает она рот и тоже явно подбирает слова пообиднее, но не успевает. Я слишком долго её терпела, а мои вежливость и понимание тоже имеют предел.
- Ещё раз увижу тебя, коза драная, рядом со своим мужем, выдеру все космы к херам.
