В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Поэтому решила изводить его своими дурацкими намёками? Трепать нервы? Дразнить, провоцировать, задирать?
- Нет. Решила стать для него сама по себе чем-то большим. Другом, поддержкой, человеком, который ему близок, - усмехается она.
- Странный ты выбрала способ.
- Знаю, - пожимает она плечами. - И всё же он сработал. Если бы ты только видела, как он был подавлен. Начни я его жалеть, и он бы раскис, сломался. А он... - она закрывает лицо рукой, вздыхает, проводит по волосам. - Если бы ты нашла его в таком состоянии, как я, - она укоризненно качает головой.
- Да нет же! Всё было не так! - горло сжимает спазм. И чёртовы слёзы щипают глаза. - Всё было так сложно между нами. Эти обиды, недоверие. Но я ни за что бы его не бросила, если бы знала...
Я не позволила себе заплакать в больнице. Запретила рыдать, когда забрала Алекса домой. Но сейчас эти проклятые слёзы катятся сами.
- Я и представить не могла... - вытираю я глаза рукой.
- Знаю, знаю, - прижимает она меня к себе. И в аромате её духов, в нашем едином тяжёлом вздохе и теплоте ладони, гладящей меня по спине, чувствую то, чего в те трудные дни так не хватало Алексу - поддержку, дружеское плечо.
Ведь она сделала то же, что и я: не разрешила себе проявлять жалость. А она нашла его раньше. И слово «спасла» вдруг обретает для меня всю глубину той пропасти, в которую сползал Алекс. И только её хрупкая рука держала его на поверхности. Не давая захлебнуться болью, горечью поражения и жалостью к себе.
- Прости, я наверно, была не справедлива.
- Прости и ты, - мягко отстраняется она. - Я была такой сукой.
- Я бы убила за него, - улыбаюсь я.
- Не сомневаюсь, - вытирает она влажные глаза и тоже улыбается. - И он убьёт за тебя и не поморщится. Но если ты думаешь, что мне это нравится, то сильно ошибаешься.
- А если ты думаешь, что я просто так отступлю, то попробуй встать у меня на пути.
- Боевой поросёнок, - смеётся Полина.
Она берёт меня под локоть, но словно сомневается: в сгущающихся сумерках идти снова вглубь парка или уже на выход. Не сговариваясь, обе смотрим на часы.
- Поехали со мной, а? - предлагает она неожиданно - Мне нужно завезти Макса родителям, вот заодно и заедем.
- Я не поеду без Михаила.
- Так давай все вместе. А свою машину я заберу потом.
- Миша!
- Макс! - кричим мы почти одновременно.
И пока Михаил засовывает в багажник велосипед.
