В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Рад тебя слышать.
- А то ж не рад, - то ли смеётся он, то ли кряхтит, покашливая. Но ослабшие голосовые связки не мешают ему выматериться, когда что-то грохается на пол. - Неуклюж я что-то пока, как медведь. Но ты же приедешь навестить старика?
- Да чего же не приехать, - улыбаюсь я.
- Хоть обниму тебя, засранца. Да перетрещать надо. А то меня тут какими-то байками кормят.
- Приеду, Ефремыч, приеду.
«Вот прямо сегодня, может быть, и приеду», - смотрю на часы, прикидывая сколько времени мы ещё просидим, сколько уйдёт на дорогу.
- Не буду тогда тебя задерживать. Празднуй. До встречи! - отключается он.
И я позволяю себе хоть недолго, а расслабиться за праздничным столом.
46. Виктория
Есть очень немного вещей, которые я, наверно, не смогу простить своему мужу. Наверно, таких вещей даже нет. А глядя на две трогательных пары на маленьком танцполе, я добавляю к его счёту два дополнительных очка. Чтобы, если однажды он сделает что-то, что мне очень не понравится, прежде чем его казнить, я бросила эти два камня на чашу весов, и она качнулась бы в пользу помилования.
Раз. Его отец помирился с женой. И они - очень красивая пара. Просто идеальная: высокий статный мужчина и ухоженная женщина с осанкой английской королевы.
И два. То, как прижимает к себе Полину Роман, заставляет мурашки бегать табунами по моей коже."
"Я вижу. Нет, я буквально чувствую это: как дрожат его руки, как коротко, мучительно вздымается его грудь и как он хватает ртом воздух, словно не может вздохнуть, потому что она рядом.
Мне так хочется верить в последнее. И так хочется понять, любит ли он её. По его взгляду. По нервно ходящему кадыку.
