В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Я становлюсь абсолютным социофобом - смертельно устаю от людей. Падаю на стул, измученный, обессиленный, провонявшийся жареной рыбой. А сердобольная Галина ещё берётся застелить новый матрац.
И что-то рассказывает мне о своей незатейливой жизни, когда входная дверь открывается ключом.
В этой немой сцене я, видимо, мало что правильно оценил. Но Алла Константиновна, выросшая на пороге напротив, оценку увиденному дала моментально.
- Ах ты, шалава распутная! - оглашает она квартиру почти боевым кличем.
И она не шутит. Хватает соседку за волосы и под её возмущенный визг тянет к двери.
- А ты кто такая? - вырастает на её пути жующая сырник и прибежавшая на шум Мышка. - А ну-ка тоже собирай свои манатки и на выход.
- Но я по работе, - подхватывает Елизавета на лету брошенную в неё куртку, даже не её - Викину, но Алла Константиновна, руководимая праведным гневом, не видит преград.
- Видали мы таких работниц! Понаехали! Давай, давай, - выталкивает она в дверь вопящую Галину.
И возвращается-таки за Мышью. И её выталкивает из квартиры тоже.
- Ай-яй-яй, приличный человек! Жена за него беспокоится, думает, больной, - качает она головой, прежде чем захлопнуть двери. - А он устроил тут. Тьху!
В полном шоке я слушаю, как они все вместе ещё переругиваются перед дверью.
- Что здесь происходит? - слышу я Викин голос.
Ну, вот и устроил жене сюрприз. И смех истерический, безудержный душит меня в ожидании, когда откроется дверь.
18. Виктория
Они молчат, а потом начинают говорить все сразу: Алла Константиновна, Галя с третьего этажа и незнакомая пухленькая девушка почему-то с откушенным сырником в руке.
- Я просто помочь, - визжит громче всех Галя.
- Сделала всё, как ты просила, а оно вон что, - кипятится Алла Константиновна.
- Принесла документы, - гневно жуёт девушка.
И мне ничего не остаётся, как только открыть дверь и спросить, что вообще происходит, у Алекса.
Но прямо от входа мне открывается такой вид, что я разом забываю про всё. По центру комнаты изголовьем к стене стоит новая двуспальная кровать. А Алекс сидит на стуле и вытирает слёзы, явно от смеха.
- Что за...? - бросаю я сумку и иду к этому титаническому сооружению.
