В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Алекс, - набираю я воздуха в грудь, задираю голову и натыкаюсь на его тревожный внимательный взгляд, словно он ждёт плохих новостей от меня, опять какого-то подвоха. - Я беременна.
Наверно, эта пауза длится вечно. Когда брови его уползают по лбу вверх от удивления, потом на его мужественном лице появляется сомнение, потом осознание и, наконец, растерянность.
- Но...
- Третий месяц, Алекс.
- Третий месяц?! О, господи, - прижимает он меня к себе, перекатывается на спину. Я слышу, как колотится его сердце, как судорожно вздымается грудь.
Он отпускает руки, чтобы поднять их вверх, а потом стискивает меня в объятиях снова.
- Спасибо, родная моя! Спасибо, счастье моё! За всё! О, мой бог! - откидывается он и по привычке поправляет пятернёй волосы, как обычно делает в минуты сильного волнения, садится, не находя себе места. - Мальчик или девочка?
Я сажусь рядом с ним и пожимаю плечами.
- Я только записалась к врачу. Но ещё рано.
- Вот это новость, - обхватывает он меня за плечи, раскачивает как маятник.
- А должен был?
- Нет. Но если вдруг забыл сказать, знай: я всё ещё люблю тебя. Я так сильно тебя люблю!
Он зарывается лицом в мои волосы. Я обнимаю его за шею. И мы так и сидим, ничего больше не говоря. Потому что нам точно больше не надо слов.
В этом жестоком, враждебном и изменчивом мире мы нашли друг друга.
Нашли, чтобы больше никогда не расставаться.
Чтобы преодолеть всё, что выпадет на нашу долю.
Поверить, что любовь существует, и никогда её не предавать.
19. Алекс
- А тебе точно можно столько секса? - откатываюсь к краю кровати, тяжело дыша.
- Не знаю, - смеётся Вика. - Но очень хочется. Ты устал? Ещё же день!
- Я?! Нет. Вообще не устал. Если что, я здесь, - поднимаю руку и хоть лежу мордой в подушку, знаю, что она на меня смотрит.
- Бедненький, - гладит она меня по спине. И капли пота, растекаясь под её рукой, холодят и щекочут.
Мы живём вместе, мы спим вместе.
Она купила новое постельное бельё, подарила мне коврик для тренировок, и каждое утро теперь мы бегаем в соседнем парке. Она бегает, а я пока хожу, высматривая из-за свежей зелени кустов её каштановый, собранный на затылке хвостик.
А ещё она ходит на работу. В «Идиллию». Каждый день. Мы завтракаем после её пробежки, а потом она целует меня в щеку и уезжает. «Потому что кто-то же должен работать, - её железобетонный аргумент. - А ты ещё не здоров».
