В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Рассказывай, - кивает она на стул без лишних вопросов.
Но мне не приходится даже садиться. Я объясняю, чего хочу, не вдаваясь особо в детали, и трачу на это буквально несколько минут.
- Договорились, - выносит она свой вердикт. - Я участвую.
- Отлично. Тогда встретимся в «Идиллии» через пару часов."
"И я почти выхожу, уже думая о том, куда отвезти на обед Вику, когда Полина меня окликает.
- Знаешь такую игру, когда партнёру по сексу завязывают глаза?
Что? Чёрт! Останавливаюсь в дверях, а память уже услужливо подсовывает воспоминания.
- Тебе понравится, Алекс, - Настя завязывает мне чёрной повязкой глаза. - Это всё равно, что заниматься сексом с другой девушкой...
И я сижу, ослепший, предвкушающий, когда мои руки прикасаются к её телу. Другим кажется всё: мой фетиш - соски, упругие, крупные, налитые; и округлость груди в ладонях ощущается более полновесной; и ягодицы более мягкие, слишком податливые. Мне нельзя притрагиваться только к лицу. И нельзя ни о чём спрашивать. Но я слышу, как она дышит.
Слышу, как шепчет моё имя.
Нет! Чёрт побери, нет! Это не могла быть Полина. Это была Настя Яновская. Та девушка, с которой я изменил Свете. Это была просто игра, и я согласился. Я бы на что угодно тогда согласился, лишь бы развеяться, лишь бы хоть на время забыть свою обдолбанную жену.
- Нет, не знаю, - едва оборачиваюсь. - Встретимся в «Идиллии».
И закрываю за собой дверь.
26. Виктория
- Это дурацкий план. Совершенно дурацкий, - расхаживаю я по кабинету, в котором четыре человека, но говорю только я.
Алекс всё рассказал мне за обедом, но я сначала обрадовалась, что он решил подключиться к спасению «Идиллии», а потом пожалела об этом. Столько авантюризма во всей этой затее с акциями, столько сомнительных моментов. И всё ради чего? Чтобы Наденька не имела наших денежек?
Наталья Владимировна сосредоточенно курит в открытое окно. Берг играет степлером, сидя на её месте. А Полина рассматривает каталог французского белья, старенький и зачитанный до дыр, как хороший порножурнал.
- Он дурацкий, потому что в нём участвую я? - даже не поднимает она глаз, но голос у неё спокойный и даже мягкий.
Берг на её реплику отвечает щелчком, с которым он усердно скрепляет две цветных бумажки для записей. А Наталья Владимировна только пожимает плечами. Она всего лишь производственник, и, так же, как и я, ничего не понимает ни в каких «акциях-хренакциях».
- С чего она должна их продать именно сейчас? И именно тебе? - оставляю и я её замечание без внимания.
