В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Значит, мой вариант. Но вернёмся к нашим баранам. Так какого чёрта ты подарил столько акций своему бывшему директору?
- Это же мировая практика, когда хороший топ-менеджер становится совладельцем компании."
"- Ясно, - разворачивается она к окну. - Значит, спал с ней. Но не женился. Поэтому она так ополчилась? И что теперь будешь с этим делать?
- Я уже женат, - и совсем не удивлён, что она ознакомилась со всем, что так усиленно муссировалось прессой. - Один лысоватый товарищ корреспондент в очках, как у Гарри Поттера, проследил карьеру Наденьки от школьницы из провинциального городка до директора «Идиллии» и сделал однозначный вывод: «в том, что молодая супруга Демьянова ополчилась исключительно на своего бывшего работодателя, Александра Берга, явно личная неприязнь, связанная с несостоявшимся замужеством».
Цитирую я по памяти, откуда она могла нахвататься этих сведений. Первое время я за всем этим ещё следил, но потом забил даже заглядывать.
- Это же легко поправимо! - восклицает Полина.
- Да, Надежда выбрала более достойную пару, - улыбаюсь на её намёки. - Но мне нужна твоя помощь не с тем, чтобы её развести с мужем, а чтобы выкупить акции.
- Неумно. И это точно придумал не твой юрист, - смеётся она. - Хотя направление выбрал верное. Прежде чем вкладывать в компанию, надо полностью вернуть над ней контроль. Но что поменяется, если от одной ревнивой бабы акции перейдут к другой?
- А ты ревнивая? - опускаю её ремарку про «неумно». Там всё умно, всё продумано, проверено и просчитано, просто она сделала поспешные выводы, но и я не спешу её разубеждать.
- До жути. А ещё вспыльчивая, истеричная, временами совершенно неконтролируемая, - и, словно подтверждая свои слова, она отрывает сухой листок у стоящего на окне цветка.
- Кого-то ты мне напоминаешь, - разворачиваюсь, так как превращённый в мусор листик она несёт выкинуть в урну.
- Твою жену? - отряхивает она ладони.
- Если бы. Меня самого.
Её брови ползут наверх, когда она разгибается.
- А мне казалось, ты невозмутимый и ничем не прошибаемый, но вижу, - кокетливо опирается она бедром на стол и складывает на груди руки, - в тихом омуте черти водятся.
