Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
– А… Николаев, – вспомнил директор. – А в самом деле, где Николаев? Почему его нет?
– Может, забыл? – предположил тот, что нашептывал.
– Ну, нет… – сказал другой.
– Почему же нет? – оживился директор. – Вполне мог и забыть. Молодой человек, а никакой ответственности. Никакого тщеславия!
– На себя лучше посмотрите, – обиделась Алена.
– В каком смысле? – Директор посмотрел на Алену. В его глазах обозначилось любопытство.
– Он схему три месяца чертил, а вы ее потеряли.
– Какую схему?
– Ну не схему… Чертеж… Он с утра до вечера над ним сидел, только про него и говорил.
– Я?
– Ну, не вы. Кто-то из ваших. Тоже начальник.
– Как же так?
– А я откуда знаю? Наверное, положил куда-то, а куда – забыл. Может, в такси оставил, пьяный был…
– А почему я об этом ничего не знаю? Где Николаев?
– Я первая спросила.
Директор оглядел присутствующих.
– Я его сегодня не видел, – сказал один.
– Может, заболел, – предположил другой.
– Заболел… – задумчиво догадалась Алена.
– А вы ему кто? – спросил директор."
"– Я ему никто, – вспомнила Алена. – С сегодняшнего дня… А то, что он диссертацию не пишет, так это даже честнее. Сейчас все пишут, как летописцы. Всеобщая грамотность. Палкой кинешь, в кандидата попадешь.
Директор смотрел на Алену без раздражения, как лев на кошку. Может быть, почувствовал их родственность, ведь в конце концов – лев тоже кошка.
– Ну, я пойду, – предупредила Алена и действительно пошла, отодвигая от деловых людей свой праздничный облик.
Перед тем как скрыться за дверью, обернулась и тщательно попрощалась с секретаршей.
…Телефона у Николаева не было. Он жил в новом районе, и телефон здесь планировали на 1979 год.
Дверь отворила мамаша Николаева. Это была кокетливая старуха. Вечная женщина. Алена про себя называла ее «жабка» – уменьшительно от слова «жаба». Жаба – грубо. А жабка – как раз.
Николаев был связан со своей мамой таким образом, будто ему при рождении забыли обрезать пуповину, и у них до сих пор общее кровообращение.
Таких мальчишек в своем отрочестве Алена дразнила «мамсик». У них во дворе жил такой. У него, наверное, было какое-то имя, но его никто не знал. Все звали его «мамсик».
Иногда Николаев устраивал бунт и исчезал. Жабка не волновалась.
