Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
Она знала: ее бре-ке-кекс вернется в болото, она накормит его червями и личинками и сама приведет ему дюймовочку. Так оно и бывало!
Однажды жабка сказала Алене: «У меня в вашем возрасте уже было двое детей». Алена ее поняла. Она хотела сказать: «Выходите замуж, обзаводитесь семьей, а не теряйте времени возле моего сына. Все равно у вас с ним ничего не получится».
Алена и жабка не нравились друг другу. Без причин. Просто не совпадали электрические поля. А может быть, была причина: Николаев. У них был один объект любви, и каждой хотелось владеть им безраздельно.
– Здравствуйте, – поздоровалась Алена.
– Добрый день, – отозвалась жабка, несколько удивившись появлению Алены и ее боевому оперению.
– А Саша дома? – спросила Алена.
– Саша на работе, – ответила жабка очень вежливо и даже как бы сострадая, что Алена до сих пор не обзавелась семьей, а бесперспективно бегает за ее сыном.
– Его на работе нет. Я только что оттуда.
– Не знаю. Во всяком случае, мне он сказал, что он ушел на работу.
Алене захотелось сказать: «Жаба».
– До свидания.
Алена спустилась пешком до первого этажа. Вышла на улицу.
Двор перед домом был засажен зеленью. Высокая костистая старуха широко шагала, как послушник, тащила за собой шланг.
Алена остановилась в раздумье. Николаев пошел на работу и не пришел на работу. Значит, что-то случилось. Может быть, он попал под машину?
Она подняла голову, разыскивая глазами окна Николаева.
Жабка маячила в окне, и даже отсюда были видны ее остановившиеся встревоженные глаза.
– Вера Петровна! – позвала Алена.
Жабка тут же высунулась в окно.
– А вы не знаете, где бюро несчастных случаев?
Жабка тут же исчезла, может быть, рухнула в обморок.
Алена подождала немножко, потом пошла, в раздумье, к автобусной остановке.
Если Николаев попал под машину, то его скорее всего отвезли в Склифосовского. Можно выпросить халат и войти к нему в палату.
– Ты меня слышишь?
Он сомкнет и разомкнет ресницы, как бы кивнет ресницами.
– Я устала, – прошепчет Алена. – Мне надоело. Я больше ничего не хочу.
Он опустит ресницы на щеки. От угла глаза к уху двинется некрупная, непрозрачная слеза.
