Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
Сейчас это воспринимается как порок развития, который следует устранить. Надо было определить пол и сделать ребенку операцию. Рентгеновские снимки показывали одинаковые возможности.
Завотделением Галина Павловна – большая и теплая, как русская печь, находилась в своем кабинете. При виде Егорова вспыхнула, как старшеклассница. Она была тайно, по секрету от самой себя, влюблена в Егорова. Ему это нравилось.
– Невропатолог смотрел? – спросил Егоров.
– Смотрел. Вот заключение. – Галина Павловна протянула заключение.
– А ну-ка позовите его, – попросил Егоров.
Заведующая вышла и через минуту привела человечка четырех лет с носиком, как у воробышка, большими рыжими глазами. В этом возрасте пол почти не заметен, но челочка надо лбом указывала, что родители воспринимают его как мальчика. На нем была больничная пижама с коротковатыми штанами. Виднелись косточки от щиколоток. «Как в палате номер шесть», – вспомнил Егоров.
– Ну, здравствуй! – обрадовался встрече Егоров.
Мальчик тут же поверил, что ему чрезвычайно рады.
– Здравствуй! – ответил он и вложил свою крохотную руку в егоровскую громадную.
– Как тебя зовут?
– Саша. А тебя?
– Николай Константинович, – представился Егоров. – А ну-ка, Саша, угадай: лягушка квакает или каркает?
– Лягушка квакает, ворона каркает! – радостно прокричал Саша.
– А поезд катится или летит по воздуху?
– Поезд катится, самолет летает.
– А почему самолет летает?
Вопрос был трудным, но мальчик, не задумываясь, отчеканил:
– Самолет летает на бензине.
– На керосине, – поправила Галина Павловна. – Он дешевле.
Мальчик внимательно на нее посмотрел.
– Можешь идти в палату, – разрешила Галина Павловна.
Ребенок зашагал. Коротковатые штаны открывали узенькие, как палочки, щиколотки.
– Он не отстает, – определил Егоров. – Почему невропатолог дал такое заключение?
– Она у нас хамоватая, может, он и зажался. Да и вообще в наших, прямо скажем, не курортных условиях дети… – Она подумала, как сказать, не могла найти нужного определения.
– Ладно, понятно, – остановил Егоров ее поиск нужного слова. – А что родители? Как они к нему?
– Обожают. Целыми днями под окнами сидят, чтобы он их из окна видел.
– Значит, надо оперировать. Для них. Иначе, представляешь, что у них будет за жизнь?
Егоров поймал себя на мысли, что еще три дня назад он не стал бы перепроверять заключение невропатолога.
