Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
Но очень страшно от такого количества собственной крови.
Соседка остолбенела, не могла двинуться с места.
– Идите… – проговорила Елена.
– Да, да… Я сейчас дойду до конторы и позвоню…
Если бы Нина Александровна могла бегать, то она бы побежала. Но она могла только идти медленно, как гусь. Она двинулась к конторе, но вспомнила, что сестра ждет ее к обеду. Она решила прежде предупредить сестру, а потом уже отправиться в контору, которая находилась на расстоянии в полтора километра при въезде в поселок.
Нина Александровна страдала ишемией сердца и артрозом коленного сустава.
«Скорая» прибыла через два часа. Елена была жива, но лицо имело цвет снятого молока. Волосы слиплись скользкой коркой. Плечо и грудь в крови, будто ее убивали.
Врач – крепкий мужик лет пятидесяти – решил, что у нее пробита сонная артерия.
– Лежите, – приказал он. – Не двигайтесь. Вы можете умереть.
Он взял полотенце и стал заматывать, чтобы пережать сосуды.
– Кто это вас? – спросил врач.
– Никто. Я недавно делала пластическую операцию.
– Зачем?
– Чтобы хорошо выглядеть.
– Будете хорошо выглядеть в гробу, – буркнул врач."
"Вошел санитар. Они уложили Елену на носилки и перенесли в машину. Ей больше не было страшно. Она понимала, что ее спасут. Сознание немножко путалось, но было при ней. «Только бы не потерять сознание», – подумала Елена и куда-то провалилась.
Очнулась на операционном столе.
– Зашейте мне сосуд, – проговорила Елена.
– Проплачивать будете? – спросил врач.
– Что проплачивать? – не поняла Елена.
– Все. Бинты. Манипуляцию.
– Я же умираю… – слабо удивилась Елена.
– Финансирование нулевое, – объяснил врач. – У нас ничего нет.
– Но руки у вас есть?
– А что руки? Все стоит денег.
– У меня кошелек в сумке. Я не знаю, сколько там. Возьмите все.
– Я в кошелек не полезу, – сказал врач, обращаясь к медицинской сестре: – Посмотри ты.
– Я тоже не полезу, – отказалась сестра.
Елена заплакала, в первый раз. Она поняла, что ее ничто не спасет. Последняя кровь уходила из нее. А у этих двоих нет совести. Им плевать: умрет она или нет. Им важны только деньги.
Большая часть ее жизни пришлась на советский период.
