В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Здесь Арину продержали день и ночь — на койке без матраса, с крошечной плоской подушкой. Она почти все время проспала. Изредка ее тормошили, задавали вопросы. Язык с трудом шевелился, пробовал отвечать — а дальше она опять валилась на бок и засыпала."
"К вечеру персонал проявил настойчивость. Поднял, облачил в валенки с ватником, двор, снова «Скорая». Окно закрашено, но сверху узкая щель. Сосны сменились многоэтажками. Арину совсем не интересовало, куда они едут. Сжалась в великоразмерном ватнике словно птенец, задремала.
— Здесь круто! — представила заведение соседка по палате. — Есть тренажерка, зимний сад. Пойдем покажу!
Арина даже не взглянула в сторону говорившей. Еле дождалась медсестру с уколом — и облегченно провалилась в безмятежное забытье.
На следующее утро новые врачи устроили настоящий допрос. Арина честно отвечала: она бомж.
Дальше долго терзали тестами. Требовали сегодняшнее число, любимый цвет, зачем-то площадь треугольника. На середине испытания Арина начала рыдать. Сжалились. Отпустили в палату.
И больше не трогали. Позволяли, сколько хочешь, лежать. Привозили и молча увозили нетронутую еду.
— Тебе питание внутривенно вводят, — просветила соседка по палате.
Арина прекрасно понимала, что находится в психбольнице, и ее это не огорчало. Статус — ерунда. Зато психичке не надо думать о пропитании, крыше над головой. Ее не смеют обвинить, что погубила чужой бизнес. Не к чему ни стремиться, ни нервничать. Ни давать взятки, ни спорить с поставщиком, ни ругаться в налоговой, ни отчитывать разгильдяев Кузьму и Гену.
И думать о дяде Феде тоже не надо.
Арина попробовала прикинуть, сколько тянулось ее сладкое, сонное, беспечное состояние.
— Мне главный врач лично бокал шампанского обещал! — хвасталась соседка.
Сумасшедшая соврет — недорого возьмет. Не дают в психушке спиртное. Зато здесь есть удивительные, одним махом решающие все проблемы укольчики.
