В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Жизнь только разгорается.
— Мам, опять ты про меня. Расскажи лучше про Январь.
— А что Январь? Ростом он с тебя. Только светленький. Кожа бледная, волосы совсем белые. Любит бегать — тогда получается вьюга. Часто злится — тогда ударяет мороз. Но он добрый. Искренне хочет людям помочь.
— Как?
— Помнишь, я тебе читала повесть Пушкина «Метель»? Ты там не все понял.
— Да все я понял!
— Там ведь именно январь чудо сотворил. Чтобы девушка замуж не вышла за нелюбимого — сбил обоих с дороги.
— Значит, он хороший.
— Да.
* * *Арина водила его за нос почти неделю и только в самом конце января соизволила принять. Поначалу Федор Константинович опешил — прежними в квартире остались лишь планировка и мебель. Аринина мать ненавидела пыль, каждый день, словно хищная птица, высматривала: нет ли где залежи? Намывала полы, протирала каждую висюльку у люстры. Пока мать была жива, дочка иногда тоже снисходила до тряпки. Но сейчас хозяйство пришло в полный упадок. Пол в прихожей затоптан, пыль скаталась в клубочки, грязная посуда по всей квартире.
Аришка никогда особо не интересовалась спиртным, но сейчас, когда потеряла единственного близкого человека, мало ли что?
Он попросил чаю.
— Сейчас, — кивнула Арина.
Бухнула в чашку пакетик. Традиции заброшены. Ее мама всегда священнодействовала. Заваривала в чайнике. Добавляла травы.
— Печеньки есть деревянные, — предложила гостеприимная хозяйка.
— Давай.
Мужественно проглотил старинное курабье. Сама Арина к угощению не притронулась.
— Чего не ешь?
— Аппетита нет.
Федор взглянул внимательно. Девушка бледная, безучастная. Под глазами круги. В отчаянии прыгнула кому-то в объятья и забеременела?
— Засверлили вы уже меня глазами своими, — буркнула Арина. — Не волнуйтесь. Не пью, не курю, по мужикам не шляюсь. А беспорядок — мое личное дело.
Хотя бы признает по-прежнему, что он имеет право: знать об ее жизни.
— Ариша, — Федор отхлебнул невкусного чая, — а можно я тоже схожу в твой антикризисный центр?
— Да что вы привязались к нему? — психанула девушка.
— А чего ты тогда так в него рвешься?
— Ну… люди там приятные. Полезным вещам учат.
— Например?
— Как дышать, чтобы подавить гнев. На ощущениях сосредотачиваться.
Взглянула с вызовом:
— А главное — как о своих проблемах забыть. Причем без всякого алкоголя и наркоты.
— Слушай, ну поделись тогда.
