В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
У меня на работе не все гладко идет. Приходится коньяком стресс снимать.
— Спиртное — путь слабых, — презрительно молвила Арина, похоже, гуру своего процитировала.
— А что делают сильные?
Спросил с искренним интересом. И Арина мигом перестала ершиться, посмотрела жалобно:"
"— Они умеют контролировать свои сновидения. Могут общаться с кем угодно. Я несколько раз с мамой встречалась. Разговаривала с ней. Курить бросила — потому что она меня попросила.
Федор опешил:
— Ты действительно ее видела?
— Да.
— Но как это возможно?
— Не понимаю я, как.
Федор молчал, переваривал. Йога-нидра, значит. Что-то слышал. Довольно безобидное. Вроде как обычная релаксация. Но никто и нигде не писал, что во время этой практики можно встречаться с мертвыми.
Вслух произнес:
— А ты дома не можешь делать эту свою нидру?
— Нет, — вздохнула Арина. — Мысли бегут, мешают. Расслабиться не могу. Надо с учителем практиковать.
И вдруг разрыдалась:
— Но сейчас он уехал, и все кончилось! Другой инструктор ведет, и ничего у меня не выходит.
Федор отставил чашку. Подхватил худышку на руки, отнес на диван, укрыл пледом, сел рядом. Еще долго слушал: про гения по фамилии Балаев, про то, что тот спас ее от самоубийства, и как Арине хочется снова оказаться рядом с мамой.
А когда слезы у его подопечной наконец высохли, деловито произнес:
— Арина, а зачем тебе это?
— Что?
— Ну, быть с мамой?
— Мне плохо без нее!
— Мне тоже плохо.
— Нет! — отчаянный, детский выкрик.
— Душа мертвого неспокойна, когда ее с Земли тревожат.
— Но я не могу одна!
— Эх, — вырвалось у него. — Зря мама держала тебя на цепи. Птенцы должны вылетать из гнезда. А ты так и осталась воробушком.
— Не говорите так!
— Хорошо, не буду. Но давай, раз ее уже с нами нет — попробуем с тобой новую жизнь построить. Без мамы.
— Как? — она взглянула дико. Опасливо забилась в угол дивана.
Да.
