В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Вот и решение всех проблем! Да она такой эксперимент проведет — никаким Хофманам и Грофам не снилось! Усилит экспериментальное лекарство медитацией с сильным учителем. Это ведь вообще фантастика! Отчет потом тоже можно будет в Интернете опубликовать.
Сейчас три. Волшебное средство — как сообщал Интернет — начинает действовать не сразу.
Арина решительно положила в рот аккуратненько-белую таблетку. Запила водой. И, пока сознание оставалось на месте, помчалась мыть голову.
* * *Арина не знала, какими будут последствия, но предвкушение ее измотало.
Вызвать, пока не поздно, рвоту — и к черту эксперимент. Но прошло уже полчаса. Без толку. Препарат попал в кровь. Надо быстрее до антикризисного центра добираться.
Арина поспешно выбежала из дома. Миновал час. Она со страхом вглядывалась в прохожих. Боялась увидеть вместо тетки с сумкой-тележкой какую-нибудь Медузу Горгону. Но пока что все шло нормально. Единственная странность — снежинки, что летели в лицо, не холодили, а, наоборот, обжигали.
В метро стало похуже. Банкетка напротив и все пассажиры на ней вдруг, ни с того ни с сего, взмыли под потолок. Арина едва удержалась от вскрика.
— Этого нет!
И банкетка послушно вернулась на место.
А старик, что сидел рядом, проворчал:
— Есть, детка, есть. Грипп идет. Чертов февраль.
— Ерунда. Февраль кончился, — отрезала она. Хотя прежде никогда не вступала в разговоры с попутчиками.
— Кончится он только сегодня. В полночь, — зловеще проговорил старик.
И в ушах у нее вдруг зазвенели куранты. Отчетливо, громко. Сначала хриплая мелодия гимна. Потом удары. Зловещие, прямо в сердце.
Арина взвизгнула.
— Пьяная? — укоризненно взглянул дедок.
К счастью, объявили ее остановку. Арина осторожно — пол начинал качаться — покинула вагон.
От метро бежала бегом. Снег гнался за ней. Прохожие пролетали мимо — как телеграфные столбы, если из окна поезда смотришь.
Ворвалась в знакомый подъезд, выдохнула: тихая гавань!
Мир на короткое время встал на место. Стены, потолок, дверь. Зина, бессменная приемщица обуви, с очами долу.
— Намасте, Арина.
— Намасте.
