В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Взять бы и выбросить проклятую коробчонку.
Или решиться и попробовать?
Костин подарок лежал на столе. Просто протяни руку, достань таблетку и проглоти. А дальше — новый, яркий мир. Несомненная встреча с мамой. Или — об этом в сети тоже писали — способности у нее откроются. К живописи, стихосложению. Да хотя бы на скрипке проклятой станет играть, как Сара Чанг[2]!
Но вдруг станет совсем плохо? Она начнет буянить? Выбросится из окна? Ведь все научные эксперименты с загадочным лекарством обязательно проходили в присутствии врачей.
А если у нее зависимость разовьется? Непреодолимая?! Необязательно ведь наркотики принимать — на лекарства тоже можно подсесть.
Плохо быть трусихой."
"Арина металась по квартире и не могда себе места найти. В пансионате хотя бы все время дела были, а здесь — только тишина и тоска. Идти некуда, стремиться не к чему.
Из оркестра она ушла. В антикризисный центр не тянуло. Даже на кладбище ездить (еще недавно получала горькое, но удовольствие) — теперь совсем не хотелось.
Арина забила в поисковик Костю Клыкова. Была уверена: самый юный студент психфака обязательно где-то отметился. Но нет. Ни слова. Константин, факультет психологии, самый молодой студент — ни единого совпадения. Наврал он все. Или нет? Ей то и дело вспоминалось точеное лицо юного Аполлона. Может, подъехать к факультету психологии к концу занятий? В темных очках, лицо шарфом замотать. И взглянуть на него, хотя бы издалека?
Нет.
Может быть, посоветоваться с дядей Федей?
Но тот — типичный homo sapiens. Отговорит. Таблетку отберет и выбросит. «Но мне ведь и надо — чтобы кто-то мною командовал, направлял!»
Уже потянулась набрать знакомый номер. Но тут телефон зазвонил сам.
Костя? Или дядя Федя? Почувствовали, насколько ей плохо?!
Но голос в трубке был женский, вкрадчивый:
— Арина? Это вам из антикризисного центра звонят.
Обычно, когда ее упрекали, Арина сразу начинала оправдываться. Но сейчас бухнула:
— Я приду, когда Балаев приедет.
— А Лев Людовикович уже в Москве. И сегодня вечером проводит медитацию. Количество мест ограничено, но вас, любимого клиента, мы всегда рады видеть.
Арина едва не взвизгнула от восторга:
— Серьезно? Сегодня медитация?! Да, я буду. Буду обязательно!
— Тогда мы вас ждем. В пять часов.
