В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
А мама с дочкой почти до полуночи любовались великолепным Бельмондо.
Арина привычно всплакнула, когда тело героя пробили пули.
Мать вздохнула:
— Был бы твой отец жив!
Арина улыбнулась:
— А кто лучше: папа или дядя Федя?
— Ну, каков Федор в быту — я не знаю, — безапелляционно отозвалась мать. — Он у нас, скорее, роль играет. Спаситель, хранитель. А что под оболочкой скрыто — кто ведает?
Арина не стала спорить. Но подумала: будь дядя Федя тираном — вряд ли бы его единственная дочка, пару лет назад перебравшаяся в Англию, каждый год уговаривала отца вместе встречать Новый год.
Больше темы мужчин не касались. Поглядывали в телевизор, не очень празднично, зато уютно и мило болтали. Оливье — в этот раз основой для него стали креветки — получился выше всяких похвал. «Личный» Аринин салат — курица, гренки, китайская капуста — вышел суховат, но мама тактично промолчала. Соседи давно повылезали во двор, лупили в небо петардами, орали пьяными голосами.
Арине, после еды и шампанского, отчаянно хотелось курить.
Она делано зевнула:
— Может, спать пойдем?
— Как? — мама округлила глаза. — А Дед Мороз?
— Но ты ведь мне утром подарок сделала!
— То я. А от Деда Мороза смотри под елкой.
Арина смутилась. Она еще за завтраком вручила маме набор золотисто-коричневых теней (подчеркивать «фамильные» глаза) и считала тему презентов исчерпанной.
Но послушно встала, пошла смотреть.
Под елкой лежал обычный, без картинок и подписей, конверт.
А внутри — дочка своим глазам не поверила! — два билета на московские гастроли театра Ла Скала.
— Мам! — восторженно взвизгнула Арина. — В партер! Они ведь по восемь тысяч! С ума сошла!
— Но ты сама говорила, что очень хочешь сходить.
— Да мы вместе сходим, о чем ты! Но все равно: так дорого! Могли бы по «Культуре» посмотреть.
— Брось! — отмахнулась мать. — Ты музыкант, и должна слушать своих коллег вживую.
— А как ты билеты достала? Их в продаже ведь вообще не было. Еще и спекулянтам доплачивала?!
— Обижаешь. Есть квота, которую через кассы обязаны провести.
— Мам, ну, просто супер! В оркестре все от зависти полопаются!
— Может, с кем-то оттуда пойдешь?
— Ой, да ну! Мне с тобой интересней."
"И ведь не соврала почти. Маманчик, конечно, деспот. И переспорить ее невозможно — что поделаешь, бывший завуч. Зато лишь от нее Арина не ждала никакого подвоха. Единственный человек, кто всегда, безусловно на ее стороне. И любому обидчику дочери глотку порвет.
Да и в быту удобно.
