Я, словно белка в колесе, решил вздохнуть и отдохнуть ненадолго. Состав крутого караула — взвод из нескольких отдельных рот шестой стрелковой заставы. Наследники усталости по очереди дежурили два часа, пока один не заменял другого и не спускался в подвал. Так жила привычная жизнь — до тех пор, пока не пришло время меня....
Кошевар сразу вспомнил, что такой же запах ощущался в японском бункере, где обустроил свое логово Дабар.
– Без понятия, товарищ генерал! – сконфуженно отозвался Дроздов, пытаясь извлечь шар из деревянного футляра. – Минуту назад все было нормально, а сейчас какой-то газ повалил. Мы эту штуку даже не трогали. Это само собой произошло.
– Да? Очень странно. – Генерал, морщась от неприятного запаха, попытался ладонями разогнать дымку. – Вытащите его наружу, проветрите на улице. Может, это какая-то остаточная химическая реакция на холод или влагу.
Удаляясь от грузовика, Кошевар мучительно пытался понять, что он упустил, а потом его озарила внезапная догадка. К сожалению, слишком поздно. Он успел лишь обернуться в попытке предупредить об опасности, когда стоящий рядом с грузовиком Дроздов чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Мгновенно грузовик и все, кто находился рядом с ним, потонули в ревущем пламени, превратившись в пепел и прах.
– Что у меня с глазами? – пробормотал генерал, мотая головой. – Галлюцинация?
Вой ветра и крики раненых заглушили частые одиночные выстрелы – в пламени начали рваться патроны, и слава богу, в сожженных грузовиках не оказалось снарядов."
"– Живее! Не стоим! Проезжаем! Проезжаем! – заорал Кошевар, жестикулируя головной машине, застывшей на месте.
– Петр Ильич, вы не ранены? – Булганин подбежал к нему и, ощупав, потащил за собой. – Три машины как корова языком слизнула. Насколько сильно вам нужен этот проклятый шар и сколько еще хороших людей должно сгореть заживо ради него?
Вырвавшись из его рук, Кошевар процедил:
– Сколько надо, столько и сгорят.
