В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Загорелая кожа блестит в солнечных лучах, что проникают сквозь витражные окна мастерской, на ней играют солнечные зайчики. Маленькие соски, словно розовые бусины, просят поцелуя, но Алекс сдерживает себя.
— Я так скучал по тебе.
— И я.
В руках Алекса появляется черная лента, он быстро обходит Давида со спины и завязывает ему глаза.
— Что ты задумал?
— Ничего такого, что тебе не понравилось бы.
Алекс проводит ладонями по его спине, прислоняется, целует шею, облизывая теплую кожу языком.
— Алекс, я соскучился, не мучай меня, — Давид громко выдыхает, он чувствует, как начинает нарастать его возбуждение, с Алексом всегда так.
– Это ты мучаешь меня, мой сладкий мальчик, пойдем.
Алекс ведет Давида через коридоры в дальнюю комнату.
— Ложись, подними руки и ничего не бойся, милый.
— Я ничего не боюсь. С тобой ничего не боюсь.
Под спиной Давида прохладный шелк, он снимает обувь, устраивается полусидя, облокотившись на мягкие подушки.
— Подними руки.
Давид поднимает, улыбается, его руки связывают веревкой и фиксируют на кованом изголовье кровати.
— Ты будешь шлепать меня по попке или наказывать, Алекс? У меня уже стоит, потрогай меня, я так соскучился.
— Конечно потрогаю, приподнимись.
С Давида стягивают джинсы вместе с бельем, его член уже давно возбужден, стоит, прося о ласках.
Алекс задевает его, обнажая чувствительную головку, лаская ее пальцами, проводит по возбужденной плоти, Давид чуть приоткрывает рот, стонет. Ласка прекращается, слышен шорох одежды, Алекс раздевается, он сам давно возбужден, все эти дни мысли были только о сексе и Давиде.
Он стоит с широко раздвинутыми ногами около обнаженного парня, их члены подрагивают, сочась смазкой.
– Открой ротик, милый.
Давид подчиняется, облизывая губы, Алекс проводит по ним головкой члена, толкается, проникая в него. Это безумно сладко и невыносимо возбуждающе. Давид открывает рот шире, обсасывает головку, делать это без рук не так удобно, но Алекс стонет от удовольствия, ерзая на кровати. Мужчина стоит на коленях, трахая рот Давида, сам опускает руку назад и ласкает его член.
– Да, милый, вот так, как хорошо, я так скоро кончу, если ты будешь так сладко обрабатывать меня свои язычком. О боги, ты прекрасен, да, вот так, прими меня.
Алекс толкается сильнее, теряя контроль, насилует рот Давида, тот хрипит, пытается дышать носом, но его голова зафиксирована сильными руками. Но вот член резко покидает его горло и рот. Он жадно глотает воздух.
– Прости, милый, я схожу с ума рядом с тобой.
