В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
— Это что, ревность, Алекс?
Виктор проследил в ту сторону, куда смотрит Алекс.
— Что?
— Ты так отвечаешь, я чувствую нотки ревности, — мужчина усмехнулся, подавая Алексу новый бокал с шампанским, подходя ближе.
— Брось, Виктор.
— Как я могу бросить, если от тебя просто веет сексом? И эта ревность вперемешку со страстью, это так отчетливо чувствуется, сам завожусь. Может, мы продолжим вечер вдвоем? Помнишь, как в старые добрые времена?
Виктор подошел слишком близко, резкий запах терпкого парфюма ударил в нос, Алекс поморщился, пригубил шампанское.
— Мне нужно с тобой поговорить, Алекс.
— О, а вот и наша модель, боже, дорогой, как я тебя понимаю. Он истинное сокровище, так бы скушал его.
— Виктор, ты подавишься.
Алекс отходит, идет за Давидом, попутно здороваясь со знакомыми, ставит на поднос официанта бокал, но больше смотрит на широкую спину впереди идущего парня, обтянутую черной тканью рубашки.
— Давид, куда ты меня ведешь?
Снова дверь, уже в уборную, она громко хлопает позади. Давид подходит к окну, опирается на подоконник руками.
— Что случилось?
— Кто этот Виктор? У вас что-то было?
— А кто тот парень, с которым ты смеялся?
Давид резко поворачивается, почти натыкается на грудь Алекса.
— Черт, малыш, твоя ревность сводит меня с ума, потрогай.
Хватает его руку, прижимает к своему паху, Алекс возбужден, очень возбужден. Давид слегка сжимает его член, облизывает губы.
— Не делай так, иначе я поставлю тебя на колени и трахну в этот сладкий ротик.
Давид приоткрывает губы от удивления, хочет что-то сказать, но Алекс его целует, так жадно, так сокрушительно ненасытно.
— Это я схожу с ума от ревности. Почему этот Виктор терся около тебя?
— Прекрати, милый. Господи, я сейчас кончу в штаны, расстегни их, слишком больно, белье давит.
Давид дрожащими руками расстегивает ремень, ширинку брюк, запускает руку в плавки, тут же натыкается на мокрую от смазки головку члена. Алекс то же самое проделывает с ним, его пальцы скользят по члену Давида, оттягивая крайнюю плоть, обнажая чувствительную головку, тут же сжимая, поглаживая ее.
