В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Резко наклонив ее голову к паху Давида, заставляет вобрать его член глубоко в рот. Парень кричит, его переполняют невероятные ощущения, член внутри попки задевает простату, а его собственный, истекающей смазкой, вбирают глубоко в рот.
Алла задыхается, но Алекс продолжает, крепко держа ее за волосы, трахать ее рот членом Давида.
— Алекс….боже….я кончаю….ахххххх….боже….кончаю.
— Да…я сам уже готов спустить, малыш, давай, милый, кончай.
Алекс чуть приподнимает бедра, делает несколько глубоких и резких толчков, пульсирует, изливается в попку кончающего на нем парня.
Из этого мальчика не хочется выходить, он чувствует, как дергается его анус, как содрогаются его стеночки, как Давид вздрагивает. Но нежно сняв его со своего члена, целует в висок. Кристина наблюдает, как пульсирует его сфинктер, как не хочет закрываться, из него густыми каплями капает сперма.
Часть 19
— Давид, ты готов?
— Да, почти.
В большом напольном зеркале в резной витражной раме отражались двое мужчин. Они оба были в стильных строгих костюмах, тот, что старше, брюнет с мелкой россыпью чуть видных морщинок около глаз, выше и шире в плечах, в кремовой рубашке. Он поправлял черные запонки на манжетах и смотрел через зеркало на стоящего рядом парня.
— Ты нервничаешь, Давид?
— Нам обязательно там быть? — вопросом на вопрос.
Парень нервно дернул ворот рубашки нежно — бирюзового цвета, которая так шла ему и контрастировала с его загорелой кожей. Расстегнул при этом лишнюю пуговицу, Алекс повернулся, перехватил его руки и сам застегнул их, поправляя ворот.
— Виктор каждый год устраивает ужин в честь закрытия художественного сезона. Он мой старый приятель, всегда хорошо помогает, ты знаешь, я говорил. Без его связей и дружбы с ним невозможно пробиться и стать хоть как-то известным.
— Я понимаю.
— Если понимаешь, почему тогда нервничаешь? Ты ревнуешь? Ревнуешь к Виктору?
— Нет, тебе показалось. Я точно не ревную, это твое прошлое.
— Нет, мне не показалось. Что происходит, Давид?
Алекс подошел ближе, приподнимая подбородок Давида и заглядывая ему в глаза.
— Ты себя не хорошо чувствуешь? Прошло три недели, мы сдали все анализы, все хорошо, не о чем беспокоиться.
