В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Я понимаю, что поступил безответственно, с той девушкой был секс без защиты, а потом с тобой.
— Нет, я совершенно не об этом.
— Тогда что, милый?
— У меня нехорошее предчувствие.
— Мы пробудем там пару часов, я понимаю, этот пафос меня самого раздражает, но мы должны там быть.
— Ты знаешь, мне кажется, за нами следят. Я точно чувствую последнее время, что за ними наблюдают, даже когда тебя нет рядом. Мне постоянно попадаются одни и те же машины."
"— Ты просто устал, мой мальчик. Учеба, сессия, это стресс. У меня постоянные дела по бизнесу.
Алекс был сам не свой, после того вечера его выставки, который они провели с двумя девушками. Он даже забыл их имена на утро, но то, что он так опрометчиво не воспользовался презервативом, не выходило из головы.
В последнее время было слишком много сексуальных экспериментов. Он словно окружал Давида всевозможными соблазнами, мальчики, девочки, оргии, окунул его в соблазн и удовольствие.
Но все это было не правильным решением. Надо было изначально быть только им вдвоем, не марать их чувства случайными связями. Только он будет виноват в том, если Давид решит уйти от него.
— Нет, я не хочу этого. Я хочу быть только с тобой. Ты ведь знаешь, я люблю тебя.
Давид заглядывает в глаза Алекса, у мужчины сбивается дыхание, сердце начинает биться чаще, разгоняя по венам кровь.
Проводит пальцами по скулам, нежно лаская кожу. Ведет по щекам, задевая пухлые губы, чуть приоткрывая их.
— Я тоже не хочу. Только ты. Ты и я.
Давид кивает, медленно облизывает губы, задевая палец Алекса, тот проникает им глубже в рот, чувствуя нежное посасывание.
— Не играй со мной, мальчик.
Голос уже хрипит, возбуждение прокатывается по всему телу, член наливается кровью.
— А то что? — Давид отвечает с вызовом, продолжая облизывать палец Алекса.
— А то мне придется поставить тебя раком и хорошенько оттрахать в твою сладкую, узкую попку, вбиваясь по самые яйца.
— Не возбуждай меня, Алекс. Поцелуй лучше.
Давид тянется, Алекс моментально накрывает его губы своими, страстно целует, языки сплетаются, они словно насилуют ими друг друга.
