В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Маре тихо подошел, держа в руках бокал белого вина, другой рукой провел кончиками пальцев по бедру, ведя руку вверх по животу Давида, тот вздрогнул и резко открыл глаза.
— Ты отдохнул?
— Виктор? Что ты здесь делаешь?
— Ты у меня в гостях.
— Тогда что я здесь делаю? Почему я связан?
Давид занервничал, снова дернул руками, пытаясь вырваться. Под взглядом этого мужчины он чувствовал животный страх, хотя тот еще ничего не сделал.
— Это всего лишь небольшая игра. Наша игра.
— Как я здесь оказался? Что произошло?"
"Давид следит за тем, как Виктор распахивает халат, обнажая волосатую грудь, небольшой округлый животик и уже эрегированный половой орган.
— Выпей вина.
— Я не буду ничего пить. Объясни мне, как я тут оказался? Зачем я здесь? Где Алекс?
Снова дергает ремни, отчаянно пытаясь вырваться. Кровать ходит ходуном, Алекс явно сильнее Виктора и надеется, что справится с ним.
— Если ты не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому.
— Что будет? Ты что, изнасилуешь меня? Думаешь, я это позволю? Алекс разберется с тобой.
Виктор лишь улыбается на угрозы парня. Рассматривает его лицо и тело. Член уже пульсирует, хочется сжать его и провести головкой по губам, заполнить рот, вбиваясь в самое горло Давида.
— Ты думаешь, Алекс придет и спасет тебя? Нет, мой мальчик, он наигрался, ты ему больше не нужен.
— Что…что такое ты говоришь?
Давид удивленно и с непониманием смотрит на стоящего перед ним мужчину. Пытается понять, что тот только что ему сказал. Наигрался? Не нужен? Алекс от него отказался? Как такое возможно, вот совсем недавно он стоял перед ним на коленях, делая ему минет.
— Я не верю ни одному твоему слову. Развяжи меня и отпусти.
— Какой резвый мальчик, люблю укрощать строптивых. Так даже интересней.
Виктор мерзко улыбается, ставит бокал вина на тумбочку, открывает ее, в его руках появляется шприц. Давид леденеет, неужели Маре опустится до транквилизаторов и наркотиков? Он начинает дергать со всей силой ремни, пытается ногами достать до Виктора, но тот обходит кровать, заполняя из ампулы шприц.
— Ничего, скоро станешь ласковым и послушным. тебе понравится.
Игла больно жалит плечо Давида, он с удивлением смотрит на то место, следит, как пустеет шприц, потом на Виктора.
— Зачем тебе все это? Ты больной извращенец! Мразь гребаная, только посмей что-то сделать со мной, я убью тебя!
— Как много раз я это слышал. Ты бы знал, как это безумно возбуждает.
