В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Вы знаете, ее?
— Да, у меня была такая знакомая.
Алексу сразу не понравился это разговор, но то, что он услышал потом, не укладывалось в сознании, это был словно сюжет кино.
— Алла Романова, двадцать пять лет, поступила в акушерско- гинекологическое отделение центральной больницы три дня назад, девушка попала в аварию. Ее к нам привезли почти сразу, она сама сказала, что беременна, будучи еще в сознании. Несколько раз набирала один и тот же номер, говорила, что звонит отцу ребенка. Но состояние резко ухудшилось, сейчас она в коме.
"Тогда, после феерических выходных, эта новость была словно ударом. Нет, не в плане того, что Алекс не любил и не хотел детей, он даже не думал о них. В его положении и связи с Давидом как-то не предполагалось кому-то из них забеременеть, суррогатное материнство он в ближайшее время не рассматривал.
Но то, что произошло с девушкой, и в каком она при этом положении, было трагично. Полгода поддержания жизни, полгода они ждали рождения близнецов.
Они были всего раз вместе, всего одна связь, он забеременела и ничего не сказала или не успела сказать. Они с Давидом даже не стали делать тест на отцовство. Алла была сиротой, ни родных, ни близких, почему она не нашла его раньше, не пришла и не сказала о беременности осталось загадкой. Все тогда, может быть, сложилось бы иначе. Близнецы появились ровно в срок, но Аллу спасти уже не удалось, ее тело было лишь инкубатором, как бы страшно это не звучало.
– Алекс.
– Да, извини, задумался.
– Все хорошо. Я с тобой, я всегда буду рядом.
– Спасибо, милый, не знаю, чтобы я и дети без тебя делали.
– Это наши дети, прекрасные дети.
— Они такие большие уже, не знаю, как им со временем объяснить, что у них два папы, и они спят в одной комнате. Вопросов не избежать.
– Папа, папа, скажи Никите, чтобы он не трогал моих кукол.
В мастерскую вбегает маленькая девчушка трех лет, с вьющимися светлыми волосами, собранными в два хвостика, смешной футболке с медвежонком и красной юбочке.
— Что случилось, Полина?
– Он трогает моих кукол, я играла в чаепитие. Пришел Никита и все испортил. Он оторвал Мирабелл ноги, посмотри.
Полина протягивает часть куклы, которую до этого сжимала в руке. Давид смеется, опускается на корточки и поправляет Полине юбку.
– Давид, пойдем, ты его напугаешь.
