В помещении, где постамент выходит на центральный уровень, тонкий свет ласково проецируется на молодого человека с ослепительной улыбкой и золотым лавровым венком на темных волосах. Его обнажённый силуэт вызывает восхищение вокруг него — от красивых слов приятеля до атмосферы римской славы, что кажется таким чистым и светлым в контрасте с окружающим мраком....
Папа никогда на него не ругается, он слишком добрый.
Алекс закатил глаза и тоже улыбнулся. Они намеренно не приучали детей к тому, что у них два папы, папа был Алекс, а Давид — его друг. Со временем дети пойдут в детский сад и школу, будет трудно объяснить окружающим почему у них нет мамы, а зато есть два папы. Все-таки они жили не в продвинутой Европе, сплетен, пересудов и издевок было не избежать.
– Куда ты собрался? Я хочу с тобой, — Полина так быстро переключалась на другие темы.
— В сервис, надо машину отогнать в ремонт.
— В сервис не интересно, возьми туда Никиту, — девочка сморщила носик и погладила Давида по щеке.
В мастерскую зашел мальчик, он хмурил брови и сопел под нос. Алекс посмотрел на него строго, с трудом пряча улыбку. Никита был похож на него, темные волосы, карие глаза, серьезный, но иногда озорной.
– Ты почему обижаешь сестру? Никита, подойди ко мне.
– Я не обижал, мне надоело ее чаепитие.
– Ты ведь понимаешь, что поступил плохо.
– Понимаю. Я больше не буду.
– Давайте поедем все вместе, отдадим машину, а потом в кафе кушать мороженое.
— Ура! — Полина захлопала в ладоши, забралась Давиду на руки и поцеловала его в щеку.
После обсуждения в какое кафе они поедут и какое будут кушать мороженое, дети убежали к няне, одеваться.
– Значит, кафе, да?
– Да, умотаем детей, уложим их рано спать, наберем джакузи и наконец останемся вдвоем.
— Мне нравится твоя идея.
Давид быстро целует Алекса в губы. За эти годы он повзрослел, возмужал, но все так же его любимый мальчик, его идеальный Давид, его безумное влечение, страсть и любовь.
***Широкое джакузи вмещало двух крепких мужчин. Вода бурлила, создавая воздушную пену, пахло морем и солью.
– Я так соскучился, — Давид целует Алекса в шею, тот сидит между его ног, расслабив плечи, которые ему массируют.
– Я тоже. У меня всю дорогу домой стоял от одного твоего взгляда.
— Это все моя безумная сексуальность, — Давид смеется и целует Алекса в шею.
— Хочу, чтобы ты взял меня, — Алекс говорит чуть охрипшим голосом.
— Черт, Алекс, умеешь ты возбуждать одной фразой.
Поцелуи по шее становятся горячее, руки Давида скользят по телу, растирая пену, вниз по спине, на живот, ниже. Член Алекса напряжен, сжимая рукой, Давид немного дрочит его, обнажая головку.
— Возьми смазку, там на полке.
