Начинается ночной подвал особняка в забытом дачном поселке Жуковка-5. Здесь, в тени старых фасадов и на фоне густого вечнозеленого кустарника, бильярдная пестрит черным шнуром — знаком древности и загадки. Вокруг царит безмолвие, только стук колеблющихся веток под тенью деревьев нарушая молчание....
Только голоса наверху заставили его прекратить экзекуцию – впрочем, уже явно поздно для жертвы. На верхнюю площадку лестницы из коридора вытолкнули хозяина дачи, лысого толстяка с черными бакенбардами, его жену, крашеную блондинку раза в два моложе мужа, но тоже успевшую располнеть, и дочку лет десяти, которая, судя по ее ошалевшему виду, еще не успела проснуться. Арутюнян был в шелковой розовой пижаме, которой чрезвычайно гордился. Члены семьи столкнулись на лестничной площадке и от толчков Барнаула и Зародыша чуть не покатились вниз по лестнице.
– Ну чего, не проснулись еще?! – орал на них Барнаул. – Давай вниз, базар есть!
Арутюняны двинулись вниз по лестнице, но на середине первого марша вдруг остановились, разглядев наконец устрашающую картину внизу – лежащего на ковре охранника с лицом, превратившимся в кровавое месиво, и обрызганного кровью Коляна, который смотрел на них с хищной улыбкой.
– Ну-ну, смелее, – подбодрил клиентов Колян. – Что вы на него так смотрите? Парень мне нагрубил и был наказан.
– Мартиросович, – машинально поправил Арутюнян. В его мозгу пронеслись обрывки рассказов о сибирских беспредельщиках, о расстрелянных авторитетах, о трупах с разрубленными черепами…
– Да знаю я, Матросыч, – махнул рукой Колян. – Шучу я. Но ты на всякий случай мне не возражай, мало ли что мне в голову взбредет. Ну, спускайтесь, рассаживайтесь вот тут.
Барнаул нанес Арутюняну такой мощный толчок в спину, что он смог удержаться на ногах, лишь ухватившись за жену и дочь и вместе с ними затопав вниз. Мать и дочь, косясь с ужасом на лежавшего замертво охранника, добрались до диванчика и присели там. Хозяин дома деревянной походкой доковылял до кресла и плюхнулся в него. Колян подошел к его креслу, поставил окровавленный ботинок на подлокотник и, положив руки на колено, нагнулся к самому лицу толстяка, блестевшему от пота.
– Вот что, Матросыч, – задушевно произнес Колян, – я слышал, ты в порядке, а мы с пацанами лапу сосем… Ты телевизор смотришь? Там выступают такие же жулики, как ты, а что говорят? «Делиться надо!» Жулики, а понимают! Ты вот про меня слышал, а ведь не подумал: «Как-то там Колян Радченко, хорошо ли ему, есть ли у него бабки?» Это не дело, Матросыч.
