Их наряды пестрили цветастыми лоскутами. К рукавам и колпаком нашилось премного колокольчиков, которые задорным звоном своим пробуждали всю Москву.
Премного этот град держался в страхе. И в нынешнее праздничное утро тревога не исчезла с лиц честного люда. Москвичи робко приотворяли свои ставни да двери, боясь заслышать уж к несчастью, заученный клич Басманова, Вяземского, грозный голос Малюты али кого иного из своры государевых опричников. Но вскоре страхи и опасения отступали.
Боле всех сего дня ждали даже не юные девицы, коие украдкою решались гадать на суженного нынче ночью.
Ивана Купала был отдушиною для крестьян, ведь нынче не возбранялось поносить соседей, их крестьян и даже своего барина. Разумно было и то, что не каждый холоп решался на такую дерзость.
Об том дозволении ходила молва даже в Московском Кремле, при дворе самого Иоанна Васильевича, но никто из крестьян во дворце не имели ни глупости, ни наглости высказать что супротив государя али его слуг. Единственно, что можно было выделить особо, так это убогих дураков. Эти блаженные несли всё, что приходило им на ум, притом не только на Ивана Купалу. Царя они забавляли, а ежели кто переступал черту, тотчас же был сварен в кипятке али затравлен зверьми.
Редко обходились гуляния без казней, уж больно полюбились Иоанну эти кровавые забавы. Нынче на площадь был выведен молодой медведь. Он подымался на лапы и яростно рычал, вновь и вновь обрушиваясь на загон, в коем был заключён.
Ему добычею стали трое крестьянских мужиков. Верно, чтобы потеха та длилась боле, подобраны были холопы покрепче, чтобы дольше развлекали косолапого да молву.
Царская семья занимала своё место на большом помосте. Два трона занимала супружеская чета. На коленях царицы сидел царевич Фёдор Иоаннович, подле отца стоял старший сын – Иоанн Иоаннович.
Дети глядели на эту потеху не впервой, но в силу чуткого своего возраста, каждый раз взвизгивали от ужаса и закрывали лица руками, утыкаясь в плечо царицы или прячась за трон отца.
Иоанн по-доброму усмехался, когда видел, как его дети осторожно выглядывают из-под своих ладошек, как они уставились на медведя, не в силах отвести глаз и в то же время не в силах совладать с тем ужасом, что охватывает их.
Царица боле глядела на потеху, нежели на детей. Пущай юный царевич Фёдор и прижимался к ней, точно к родной матери, Мария никогда не питала особых чувств к царевичам.
Опричники ныне не носили мрачного одеяния своего, а обрядились в яркий атлас. Притом, велено было всяко поддевать кольчуги на тело. Мужчины ходили с корзинами, полные свежих ягод, собранных как раз к Ивану Купале, ибо именно с сего дня можно было вкушать первые летние плоды. Боле всех угощали вишней – ныне добрый урожай напоил сады нектарами да соками.