Гонец, верно, мчался без продыху Бог знает скокма времени. Его лицо задубело на холодных ветрах, красные раны кровоточили, треснувши с зимнего холоду.
Красные пальцы не могли разнять удил, и всадник наверняка бы пал сплошмя наземь, ежели не подоспел бы Алексей. Опричник втащил гонца во дворец, покуда Фёдор распоряжался за лошадь его.
Когда Фёдор подоспел к отцу, покуда Алексей уж усадил посланника на сундук, да прикрикнул на крестьян, чтобы несли тёплого питья.
- Всё правда, что мнил государь о Пронском. – прошептал гонец осипшим голосом."
"От каждого шевеления раны оживали, исполнившись горячей крови.
Со злости – не на гонца вовсе, да на проклятого князя Костромского Пронского, - Алексей со злостью ударил о сундук, что вмятина осталась в стальной окове. Фёдор вздрогнул, подымая взор на отца.
Заверившись, что холопы принялись приводить посланника в чувства, Басман-отец махнул рукою, отзывая сына своего идти с ним. Басмановы миновали коридор, проходя в пустую залу, в коей порой делалась трапезная, ежели много люду прибывало во дворец единовременно.
Нынче же большого сбору не было – токма отец да сын, и вдоль стен гулко отзывался каждый шаг.
Алексей упёрся руками о стол, навалившись всем телом. Лицо его омрачилось, брови исполнились решительной суровости. Фёдор занял место подле отца, выжидая, как Алексей истолкует дело.
Верно, старый воевода всё же сошёлся на мысли единой. Он обернулся на сына, да опустился на скамью. Та отозвалась скрипом под великой ношей своей.
- Говоришь, не прогневался ничем владыка? – спросил Алексей, потирая затылок.
Фёдор коротко кивнул, поджавши губы.
- Не от гнева, но в великой усталости нынче Иоанн оградился ото всех. – произнёс юноша.
- А ты-то с чего надоумился об том? – вопрошал Басман-отец.
- Царь сам и поведал. – просто ответил юноша, да пожал плечами.
Повисло короткое молчание, и Алексей хмуро поглядел на сына. Чуяло сердце отцовское – что-то переменилось, и не мог он молвить, когда.
То никак не походило на государя, да не мог сказать, что сын его лукавит. Однако же смутное чувство медленно отступало. Алексей цокнул, хмуро мотая головой.
- И всяко же, придётся нарушить покой его. – протянул Басман-отец, да сделался ещё задумчивее прежнего.
Фёдор свёл брови, глядя на отца.
- Неужто дело не ждёт никак? – вопрошал юноша.
- Костромские пьют кровь нам, не год и не два. – бросил Алексей, уставившись в стол, да постукивая пальцами. - Ежели явился человек мой, средь тамошних на службе поставленный, стало быть, князя Пронского пора бы того.
Жестом Алексей точно пресёк шею свою.
- Да вот на то нужно дозволение царское… - с тяжёлым вздохом добавил Басман-отец.
- Ежели спешность и впрямь стоит гнева царского – пущай. – юноша развёл руками, точно порешивши ни за что в спор не вступаться.