То был оружейник, о коем молва ходила – об нём, да о товаре евонном. Благолепие своё уж разложил купец на застланных столах. Волнением полнилась грудь его, покуда выжидал, как явятся слуги ближнего круга царского.
Едва двери отворились, мужик отдал поклон. Фёдор скоро заворожился, даже опешил от такого выбору оружия.
Юноша присвистнул да всплеснул руками. Первым делом внимание его привлекли клинки уж больно диковинной формы. Лезвие вилось змеёю, коварно изгибалось частыми волнами.
Фёдор взялся за рукоять, да повёл причудливым мечом в воздухе. Штаден поглядел на восторг, в коем прибывал друг его.
- Сей клинок, сударь, в большом ходу в тамошних землях, средь латинов. – с поклонами, доложил купец.
Фёдор коротко кивнул, поводя клинком, да положил обратно.
- От всё не как у людей! – усмехнулся Фёдор, обернувшись через плечо на Штадена.
Генрих усмехнулся, окидывая Басманов коротким взглядом с ног до головы.
- Коварный клинок, подлый. – молвил Генрих. – Таким верхом не помашешь.
- Ежели так, не в ходу он у меня будет. – с сожалением вздохнул Басманов, откладывая причудливое оружие."
"Басманов прикинул, какого рубануть таким лезвием, что волнами идёт, точно дрожащий от пламени воздух. Фёдор едва заметно приподнял бровь, и, порою поглядывая на немца, приступился глядеть прочее оружие. Право, форма клинка и прямь заняла опричника, но всё же на службе уж привык обходиться шашкою.
Весёлая улыбка поугасла на лице юноши, покуда взор его пал на тяжёлые булавы.
Юноше припомнились давние годы его отрочества. Очутившись в отцовской оружейной, совсем мелким мальчишкою первой же потянулся к тяжёлой булаве.
Оружие было приставлено к стене, и гляделось и впрямь громоздким, но едва ли это остановило Федю. Со всею мальчишеской прытью вцепился в рукоять, да подал на себя, сколь было мощи.
Тяжёлая ручка грохнулась, да прямо на ногу. И больно, и обидно сделалось! Фёдя отскочил назад, выругавшись какой-то бранью, подхваченной у ратных друзей отцовских.
- От это ты откудова набрался? – раздался знакомый басистый голос из-за спины.
Мальчишка замер, поднявши взору на отца.
Алексей прошёлся по оружейной, да воротил булаву на место. Пойдя мимо сына, потрепал по голове, да усмехнулся в бороду.
- Давай, подрастай, будешь сим всем володеть. – молвил Алексей, широким жестом окинув палату.
Как сейчас помнил Фёдор, каким блеском, каким восторгом наполнились его очи. Но сколь быстро видения прошлого пришли, столь же быстро и отступили прочь.
Слишком тяжелы были булавы для Фёдора и ныне. Молодой опричник обходил столы, на коем красовались клинки, изгибаясь на восточный манер, али тянулись ровно.
Штаден стоял подле длинных древок копий со сложными навершиями.