Видя, как Фёдор задумчиво поглядывает на сабли, купец учтиво подступился к Басманову.
- От, - молвил торговец, протягивая шашку опричнику, - право – славнее не сыщите.
- Для пешего бою? – спросил Фёдор, вынимая оружие из ножен.
- И для онного пойдёт. – кивнул купец. – Но, право, сподручнее с седла.
Фёдор удовлетворённо кивнул, вглядываясь во сталь хладную.
- Пойдёт? – спросил Генрих, глядя за исканиями друга.
Басманов обернулся чрез плечо, а затем и степенно полностью воротился ко Штадену. Рука немца уже лежала поверх рукояти его собственной сабли.
Фёдор убрал шашку в ножны, да пожал плечами.
- Думать надобно. – задумчиво протянул Басманов, постукивая пальцами по ножнам.
- Неужто? – вопрошал Штаден, почёсывая подбородок.
- И иначе никак. – точно с сожалением, вздохнул Фёдор, мотнув головой.
Пару мгновений опричники глядели друг на друга. Купец отчего-то ощутил хладный дух на спине своей, да отступил назад. Нутро не подвело торгаша.
Мгновение, и опричники сцепились в драке на саблях. Всё вспыхнуло столь скоро, что едва ли мог кто быть зачинщиком – будто единовременно сцепились они в бою, обнажив оружие своё.
Фёдор вскоре принялся боле отступать, нежели разить противника. Штаден загнал Басманова в коридор – размаху едва ли было место.
Фёдор не дал повалить себя на землю – пущай, что подсечки немца были проворны и ловки. Штаден уже умерил натиск, ибо не мог держать защиты. Басманов быстро свыкся с новою шашкой – как влитая сидела в руке – того глядишь, и за Фёдором могла быть победа – да вообще запросто!
- Бросить резню, черти! – раздалось в коридоре.
Фёдор и Штаден в миг уняли битву, обратившись взором в коридор.
- Как дети малые! – распалился опричник Хворостин. – Отчего ж на деле-то не намашетесь?
- И тебе день добрый, Иваныч. – с усмешкой произнёс Фёдор, тряхнув головою, да убирая пряди чёрные, ниспавшие на лицо в пылу дружеского сражения.
…
Заря медленно наступала. Скупое небо прятало в ночных сумерках своё злато. По сему нощи тянулись больше обычного, отчего и вся природа, и всякий порядок вещей точно удручённый сделался, хмурый.
Лошади били копытами, подстать и самим опричникам.
Когда уже вся братия в сборе, князь Вяземский, негласно принявший главенство, оглядел всадников.
- Все ль в сборе? – вопрошал Афанасий, прищуривая очи, пленённые ночными сумерками.
- Погодь, а где… - было остерёгся Малюта, да скоро дал себе по лбу. - Ай, дурак, забыл!
Фёдор и бровью не повёл, хотя пара взглядов наискось нет-нет, да и коснулись юноши. Уж много всё ж толков ходили о Басмане, да об их разладе с сыном, и будто бы и драка была – да кто зачинщиком сего был – поди знай.