"
"Гонец оторопел, затем сглотнул. Склонив голову, он сжал шапку свою в руках.
- Ныне он на другой стороне служит! Переметнулся на сторону врага вашего, латина Жигимона! – выкрикнул посланник.
Слова те точно не возымели влияния никоего на государя. Едва заметно царь приподнял бровь, глядя на гонца, которого пробила дрожь со страху.
- Повтори. – произнёс Иоанн, плавно взмахнув рукой. – Слабый слух мой с трудом улавливает речь твою.
Посланник поднял взгляд на государя. Губы дрожали, и насилу совладав с собою, слуга собрался с духом.
- Курбский ныне на стороне Жигимона… В княжество Литовское бежал, оставив отечество своё… - повторил гонец.
Иоанн коротко кивнул и жестом дал понять, что полно разговоров. Медленно поднялся государь со своего трона. Бояре, среди коих были и Басмановы, невольно отступили назад – кто на шаг, кто и боле.
Гонец с замиранием сердца следил за каждым шагом царя.
Гробовую тишину разбил резкий удар посоха государева об пол каменный. На звук тот невольно обернулся гонец, отведя голову свою влево.
В следующее же мгновение царь со всей силою своей ударил посланника по голове посохом, повалив его на пол.
Фёдор хотел было остановить гнев государев, но Алексей крепко схватил сына своего выше локтя. Юноша боле не противился, глядя как град жестоких ударов обрушились на гонца.
Несчастный силился укрыть лицо свой руками, но то не было защитой. С каждым мгновением тело слуги обретало всё боле и боле страшные увечья. Царь бил его и ногами.
Крики стихли – то знак был, что гонец лишился чувств. Но даже тогда во гневе своём государь не сдерживался. Новые удары вновь и вновь обрушивались на едва живое тело.
Рынды боле не могли стоять в стороне – стражники попытались было оттащить государя. Когда замахнулся царь посохом своим, чтобы учинить очередной удар, один из стражников схватил было за руку, но не успел сдержать Иоанна. Стоило лишь коснуться одеяний царских, так государь бросил на него ещё боле гневный взгляд.
- Не видишь, кто пред тобой? – тихим, но полным силы и гневного кипения голосом, спросил Иоанн, глядя на рынду.
- Помилуйте, великий государь! – взмолился тот, отшагивая назад, склонив свою голову и опустившись тотчас же на колени пред государем своим.
Рында тотчас же бросил секиру свою на пол, и грохот её об пол каменный разнёсся по залу всему.
- Милую. – с резкою усмешкой бросил царь, обернувшись через плечо жестом подозвал к себе слуг своих.
