«Ещё есть время» подумал юноша, глядя, не занимается ль уже заря?
Тёмный небосвод пророчил долгую безлунную ночь.
Юноша покинул свои покои, направляясь вниз, во двор. Безлюдные коридоры отзывались тихим эхом, встречая спешный, даже суетливый шаг опричника.
Тревожные, мятежные, крамольные и дерзкие, горькие и алчущие – всяк мысль утихла, точно смиряясь, что нету боле никакой им воли.
Юноша отворил конюшню, решив не будить конюших – только мороки больше будет.
Холод коснулся сердца юноши. Он напрягал свой взгляд, вглядываясь в ряды лошадей. Басманов сглотнул, внимательно выискивая свою вороную любимицу.
Опричник бросил последний беглый взгляд на ряды лошадей, дремлющих в своих стойлах. Юноша выбежал на улицу, и ноги его подвели. Фёдор едва не оступился, благо успел упереться рукой о стену.
Сердце часто забилось, и парень схватился за грудь. Крупицы раскалённого рассудка твердили, что это всё не взаправду.
Страх поднимался к груди пронизывающей дрожью. Басманов поднял взгляд, собирая разрозненные мысли воедино.
Фёдор воротился во дворец, насилу совладав с собою. Ноги сами несли его вверх по каменной лестнице.
Едва Басманов увидел, что двери приотворены, тотчас же ускорил шаг. Фёдор не обратил внимания, сколь безропотно его пустила стража. Лишь когда опричник суетливо и бегло оглядывал царские покои, уразумел – нету нынче здесь владыки.
Эта мысль пришлась новым ударом, и Фёдор упёрся руками о спинку резного кресла, чтобы удержаться на ногах. Юноша закрыл рот рукою, переводя беспокойное дыхание, страшась, что рассудок подведёт его.
Взгляд кидался из стороны в сторону, едва поспевая за жуткими мыслями. Фёдор поднял взор, глядя на пустую стену.
- Где нынче царь? – вопрошал Басманов у рынд.
Стража, как и ожидал Фёдор, судя по недоброй его ухмылке, хранила холодное молчание.
Басманов не помнил, куда брёл опосля того. Ноги несли его по знакомым коридор, выведя к одной из многих крепостных стен. Меж каменных арок виднелась Москва, погрязшая тяжёлым сном, и небо плавно светлело у самого краю.
Фёдор опёрся руками о холодный камень, безвольно свесив голову. Он прикусил губу, сглатывая ком, вставший в горле.
…
Башня колокольни взывала к людским душам, возвещая о заутренней службы малиновым перезвоном. Литые чугунные гиганты бились, каждый в свой черёд, порождая единый зов.
Но не всяк мог внимать ему. Когда Фёдор поднимался по узкой лестнице колокольней башни, и точно не слышал этого грозного звона.
Басманов опёрся спиной о стену, переводя дыхание и взирая на мрачную высокую фигуру звонаря.
Иоанн обернулся через плечо, явно ожидая увидеть своего слугу.
Медленно занималась заря, точно бы нарочно тянула."
"Фёдор безмолвно взирал на владыку, и царь надолго запомнил сей взгляд.