Она молча поклонилась, поглядывая на опричников вскользь.
Ох и оживилася же братия, завидев девку, и загорелись глаза ихние, и было в том не лишь похоть, да точно насмешка, едкая, лютая.
Сама же девица не смутилась ни одному мужскому взору, но едва встретилась взглядом с Алёною, так обе они точно оторопели. Хозяйка кабака сидела подле Штадена, и немец завлёк её в лёгкое объятие. Узнались давние знакомые, в том не было сомнения, но обе виду не подали.
Меж тем же Малюта с лукавым прищуром утёр усы от вина, да всё приглядывался.
- От нынче никакой девахи не сыскать! И где ж ты пропадала такая вся? – молвил Григорий, подзывая девку.
- Да что ж сразу пропадала? – с улыбкой молвила она в ответ, не противясь, когда Малюта привлёк к себе. – От же ж заскучаем, и днём с огнём не сыщешь!
- Так от же, Григорий Лукьяныч, подле тебя, близохонько! – молвила она.
В следующее же мгновение Малюта крепко ухватил девку за косу, намотал на кулак, да как прижал её ко столу, заламывая ей руку до боли.
Всё то вершилось под буйное ликованье опричников. Взгляд несчастной метнулся вокруг, и неволею пал на Алёну.
- А ведомо ль тебе, паршивая сучка, что воспретил владыка торговать собою? – приговаривал Малюта, дважды приложив уличную девку об стол.
Она вскрикнула от боли сквозь стиснутые зубы. В оторопи не смела она противиться, да и всяко, не было ж ей никакой мощи вырваться.
- От же, похоть да алчность совсем замутнили рассудок, и думаешь, что тебе закон не писан, тварь? – Скуратов вновь вдарил головой девки об стол, разбив лицо ей в кровь.
…
Дрожа, кутаясь в рваное платье, девушка переступила порог чёртового кабака. Она провела рукой по голове, и сердце сжималось, когда под ладонью ощущались разрозненные клочья волос, слипшиеся от крови.
Девушка обхватила себя поперёк живота, с трудом переводя дыхание. К горлу подступила желчь, она сблевала наземь.
Тихие шаги заставили её оглянуться. Со двора вышла Алёна, и едва раскрыла рот, так побитая девка упредила её жестом, да харкнула ей под ноги.
- Пошла ты, сука подлая! – огрызнулась девушка.
- Дай тебя залатаю, - произнесла Алёна, точно и не ведая злобного настроя знакомой своей.
- Мразь ты! – ухмыльнулась в ответ сквозь боль, сквозь стоящую на устах кровь, - Ото оно, куда пристроилась! Под опричника стелешься, паскуда!
- А ты подо всех подряд, - Алёна развела руками, да скрестила их на груди.
- Глядите-ка! Будто бы я одна промышляю запретным да греховным ремеслом! – и девушка залилась хриплым смехом, и сызнова сплюнула наземь, никак не в силах совладать с мерзкой желчью, стоявшей в горле.
- Пасть закрой, да поди уже прочь! – отмахнулась Алёна.
Пущай побитой девке и многой боли стоила ухмылка её, да всяко ухмыльнулася она напоследок, да побрела прочь, шатко стоя на своих двоих.