Когда Иоанн остался лишь в нательной рубахе, он взвёл руку пред собой, коснувшись лица юноши. Басманов стоял пред владыкой на коленях, готовый внимать любом приказу, любому жесту.
- К полудню разбудить меня, - велел Иоанн, - Прибудет брат мой, должно встретить.
Фёдор чуть свёл брови, глядя на окно."
"«Поди, и пары часов до полудня не будет…» подумалось юноше, но, всяко, он внял царской воле и лёг подле владыки.
Юноша полнился тревогами за владыку. Мерное глубокое дыхание несколько уняло смятение, но, всяко, Фёдор поглядывал за окно. Занимался новый день.
Басманов бесшумно встал с кровати, и, наспех одевшись, покинул царские покои.
…
Обезумевшие глаза поднялись на пришлого опричника. Вяземский кинул краюху хлеба под ноги узника.
Челядин даже не повёл головой – всяко, он уже не мог есть. Его отбитая челюсть безобразно вздулась, и каждое шевеление отдавало дробящей болью.
- На сим всё, Иван Петрович, - молвил Вяземский.
- Милости, милости, - сквозь нестерпимую боль бормотал Челядин.
Афанасий мотнул головой.
- Не волен, - сухо отрезал опричник.
- Милости, хотя бы для одной… сбереги, молю… - всё молился Челядин.
- Полно, - ответил холодно князь.
- Сбереги, свези прочь, молю, хоть одну… молю… - бормотал узник.
- Не волен я, - повторил Афанасий, и покинул мрачные подвалы Московского Кремля.
…
Юноша уже был готов стучаться во второй раз, как дверь приотворили.
- Боже милостивый… - вздохнул князь Вяземский, видя юношу на пороге.
- Коли я не вовремя, Афанасий Иваныч… - молвил Басманов, украдкой заглядывая за плечо князя.
Вяземский, что немудрено, не успел разобрать своих вещей с дороги.
- Говори уж, - кивнул Афанасий, открывая дверь, да впуская парня внутрь.
- Али чего путаю – так скажи, ты ж в шахматы обучен играть? – спросил юноша, заходя в покои князя.
Вяземский вздохнул, всплеснув руками.
- Федь? – спросил Вяземский, опускаясь обратно в кресло, - Чего надобно, не юли?
- Царский брат вот-вот прибудет. Нам надобно встретить князя, - ответил Басманов.
Афанасий чуть прищурил взор, глядя на молодого опричника.
- И то царь наказал? – спросил Вяземский.
Федя усмехнулся.
- Ну, можно и так сказать, - кивнул Басманов.
Вяземский вскинул голову к потолку.
- Бесёныш ты, Басманов, - молвил Афанасий, мотая головой.
- Царе едва на ногах стоит, али я один это вижу? Как бы то ни отрицал наш добрый царь, порой и ему не чужда усталость, как и всем смертным, - произнёс Фёдор.
Вяземский глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу. Вяземский сам, воочию видел, как путь давался царю, как измотала его дорога, и что денно, что нощно Иоанн не смыкал глаз, снедаемый тревогами.
Афанасий перевёл взгляд на Басманова, который всё стоял, ожидая ответа.
- Право, коли уж большой труд, и один управлюсь, - молвил юноша, пожав плечами.