- Свет мой? – тихо шептал Басманов, - Что тебя гложет?
Иоанн крепко обхватил Фёдора за затылок, привлёк к себе и припал горячим поцелуем ко лбу юноши.
…
Евдокия делила ложе с мужем. На сердце её впервые было не столь тревожно. Она не спала – многие думы роились в её голове.
Долгие годы она лелеяла мечту увидеться на чужбине со своим братом Андреем. Каждое письмо, каждая весточка от Курбского грела ей душу, и каждый раз она отрывала от сердца послания и бросала в огонь.
И всё же нежное сердце её дрогнуло, и Евдокия приберегала лишь самые близкие, самые тёплые послания от Андрея. Эти строки были ей единственной отрадой, единственным утешением, и самым большим страхом.
Нынче же волнения поутихли. Она лежала подле супруга, и князь не решался прильнуть в объятьях к супруге. Владимир предался поверхностному сну – он беспокойно ворочался, не находя покоя.
К Евдокие сон не шёл, но он и не нужен был ей. Впервой за долгие годы несчастной её доли, она тихо и безмолвно радовалась, упиваясь хрупким своими своими мечтами.
Когда солнце стало приступать к окнам, осторожно протискиваясь сквозь ставни, Евдокия собралась покинуть мужа, да заняться хозяйством.
Резкий крик разбудил Владимира.
Княгиня согнулась, крепко обхватив себя за живот. Владимир спросонья замер, видя кровь на руках своей жены.
- Ты поранилась!?... – Владимир в ужасе метнулся к супруге.
Княгиня же отпрянула прочь, соскочив с кровати, да отступала всё прочь и прочь. Она мотала головой, а подбородок её дрожал, сдерживая рыдание.
Владимир свёл брови, пытаясь взять в толк, что стряслось с его голубкой. Белая сорочка девушки, как и простыни, и перины, была пропитано кровью насквозь.
Наконец, мысль, ясная, как день, и с тем же беспощадная, озарила ум князя. Он сглотнул. Не будучи в силах унять своей тревоги, он осторожно протянул руку супруге, вставая с кровати.
- Тише, тише!.. – молвил Владимир, взяв в толк, в чём дело.
Евдокия мотала головой, зажимая рот руками. Плечи её воздрогали, и не было ей сил совладать с тем пристыженным позором, что скверной измарал супружеское ложе.
- Не горюй, голубка моя, чего ж ты?.. – тихо произнёс князь, подходя к взволнованной донельзя супруге.
- Это ж… - задыхаясь от плача бормотала она, мотая головой.
- Ну, ну… - Владимир завлёк жену в объятия, не чураясь замараться еёйной кровью.
- Я… - сквозь сбитое дыхание молвила княжна, - Я взаправду… взаправду верила, что ношу под сердцем наше чадо.
- Ну чего же ты? – поборов ком в горле, ответил Владимир, успокаивая волнения супруги, - Всё славно, голубка моя. Не печалься, молю тебя, свет мой.
Когда Владимир оставил супругу, чтобы та переменила одежду, князь побрёл, снедаемый думами, не разбирая дороги. Ноги его сами вывели к озеру. Утренний туман стелился над холодной гладью.