Он опирался судорожно и невольно дрожащей рукой о стол, и стоило Фёдору переступить порог, немец перевёл взгляд уцелевшего глаза на друга."
"Басманов замер на месте. Жуткий ожог покрывал едва ли не пол-лица немца, а подле него едва ли не на весь лоб занялся страшный отёк.
С большим трудом Фёдор пересилил себя, подступаясь к Генриху. Штаден что-то шепнул Алёне, и девушка вложила тряпку с настоем на дяге немцу, и тот сам приложил к своему увечью.
Девица поклонилась Фёдору, и вышла прочь.
Басманов, всё ещё не в силах молвить и слова, приблизился к Генриху и сел подле него. Штаден обхватил Фёдора за затылок, притянув к себе, и они уткнулись лоб в лоб.
Генрих тихо, но чётко, до жути чётко молвил всего пару слов. Басманов тотчас же поднялся на ноги вне себя от ужаса. Сердце забилось, норовя вырваться.
- Нет! – отсёк Фёдор, выставляя руку вперёд себя, и мотая головой, - Я не понял слов твоих.
- Тем лучше для тебя, - согласно кивнул немец, отведя взгляд, ведая силу собственного откровения.
Фёдор прикусил губу, глядя на друга, на его увечье. Сглотнув, Басманов провёл по своему лицу, и невольно ухватил себя за волосы. Он не мог поднять взгляду на Штадена.
- Но я всё решил, - добавил Генрих, - и ежели ты…
- Закрой пасть! – глухо перебил его Фёдор, - Царь велел уже взыскать с виновников, и…
- Тео! - перебил Штаден.
Басманов насилу бросил беглый взгляд на рану и тут же отвёл взгляд.
- Только не сейчас, - замотал головой Басманов, - Слишком опасно. Иоанн бдит, как никогда прежде. По всем границам рыщут, пуще прежнего во сто крат.
Генрих глубоко вздохнул, протирая лицо, до сих пор снедаемое страшной агонией.
- Не вздумай дурить. Прошу, - взмолился Басманов, - Я помогу тебе.
Генрих отбросил тряпьё, подошёл к Фёдору и они крепко обнялись с неведомой доселе пылкостью и духом.
…
Морозов брёл с Малютой, поглядывая сквозь арки на тонкие полосы горького дыма, восходящие с Новгорода.
Скуратов остановился, да тоже поглядел – кому ж не годно глядеть на старания свои.
- Свершилось, - усмехнулся Морозов, осеняя себя крестным знамением.
Малюта последовал тому примеру, да всяко справился:
- Об чём ты?
Морозов кивнул на догорающий город.
- Боле нету врагам нашим никакого крову, - довольно молвил опричник.
- Будто бы врагов под нашим кровом нету, - пожал плечами Малюта.
Морозов чуть свёл брови, да вопросительно кивнул. Григорий молчал, и Мороз сам смекнул.
- Тебе всё щенок этот покою не даёт? – молвил тот, поглаживая бороду.
Скуратов лишь пожал плечами, да отмахнулся.
Морозов похлопал Малюту по плечу.
- Не тебе одному, Гриш, не тебе одному.
…
Фёдор явился в свои покои, и к неудовольствию юноши не мог остаться наедине со своими тяжкими мыслями – в опочивальне прибирались холопы.
Опричник решил не прогонять их – всяко же, работа должна быть исполнена.