Гости подняли своё пойло – поди, им всякий повод в радость.
Как понял Басманов, хозяин был во свойстве с Генрихом, и по сему им было и место, и кушанье подано довольно скоро.
Им налили крепкого пива, и Фёдор охотно припал к огромной жестяной кружке, выпив едва ли не разом. Генрих одобрительно хлопнул его по плечу, и громко гаркнув что-то велел подать ещё.
Басманов усмехнулся, глядя на немца, да откинулся назад к стенке, и, сложив руки на груди, с любопытством оглядывался по сторонам.
Всюду звучала непривычная речь, которая обратилась единым непонятным шумом. Фёдор, видать, от неча делать, али просто устал с тяжёлой дороги, прикидывал в голове, об чём ругаются те два красномордых толстяка, а вот тот тот худощавый плут с крысьими глазками выискивает чего.. да чёрт его знает.
Фёдор глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. Крепкое пиво приятно расслабляло ум.
За эту славную трапезу Генрих не расплатился. Хозяин же, видать, был рад видеть Штадена. Они крепко обнялись, и после громких прощаний, наконец, Генрих и Фёдор вышли на улицу.
Уже смерклось, и Фёдор глубоко вздохнул, да потёр висок. Отвыкши от пьянок, он как-то легко сморился, али пиво и впрямь было крепким.
Видя шаткость своего друга, Генрих предложил было уже ехать в его поместье, но Басманов всё же просил ещё пройтись по уже стихшему, полу опустевшему городу.
Генрих пожал плечами и поддался воле Фёдора. Они брели по тихим улочкам. Порой им попадались пьянчужки, бродяги, босоногая детвора.
В одной из подворотен притаились и продажные распутницы, зазывая их. Генрих бросил им короткий, грубый ответ, и девки залились пьяным смехом, присвистывая вслед.
Фёдор пропускал мимо ушей всё, что делалось средь людей, и глядел много больше на дома, которые не походили на терема русские. Басманов с необъяснимой алчностью заглядывал в окошки, ещё не закрытые ставнями, и можно было видеть слабые отблески огня.
Немец со спокойной душой угадывал то пылкое любопытство, которое померкло, но не угасло вовсе во взгляде юноши.
Уже сделалась ночь, когда они сели верхом и тронулись в пригород. Фёдор сперва подумал, ему мерещится, будто бы во мраке очерчивалось нечто громадное. Каменная крепость всецело поразило взор юноши, и Басманов тихо присвистнул себе под нос, покуда глядел на эдакое.
Генрих самодовольно ухмыльнулся, теша своё, конечно же, и собственное тщеславие, но и вместе с тем явственно видя, что его Тео приходит в себя.
Они подъехали ко широкой каменной лестнице, и конюшие вышли принять лошадей.
Фёдор едва не споткнулся на лестнице, оглядываясь по сторонам – благо, немец вовремя подхватил друга.
В просторном зале их встретили слуги, и они с большой отрадой чествовали господина и дорого гостя. Штаден отдал несколько приказов, и все принялись за работу.